Признание – другим и самому себе. Но почему становится только тяжелее?
Гарольд, умышленно добравшийся до самой сердцевины проблемы, сделал вид, что вернулся к работе.
– И почему ты до сих пор не разобрался с этим? – с напускной небрежностью спросил он, когда понял, что Эндрю немного остыл.
– С чем?
– Вы ведь уже давно встречаетесь.
«Давно встречаемся? Да, мы уже долгое время иногда пересекаемся», – мысленно пошутил Эндрю. Люди, старше на поколение, обычно иначе воспринимают отношения, нежели молодые. То, что Эндрю ходил следом за Джейн, как приставшая на улице бездомная собака, и иногда проводил с ней вечер в ресторане, мистер Говард, по всей видимости, считал близкой связью.
– За это время уже можно было добиться взаимности, – пояснил он.
– Мистер Говард, по-вашему, я в силах заставить кого-либо полюбить меня? Кто же любит по принуждению?
– Для чего заставлять? Поверь мне, к сердцу каждого можно найти ключ. Значит, ищешь ты не в том месте. Либо ты просто плохо понимаешь Джейн, либо… Либо не способен донести до нее собственную ценность. Выбирай, что похоже на твой случай.
Эндрю помрачнел.
– Не подойду же я вечером к дочери и не скажу: «Джейн, дорогая, ты не могла бы сделать одолжение и без ума влюбиться в Эндрю? Он очень страдает и даже не может нормально работать»? Так ты себе это представляешь? Нет, это твоя ответственность. Ты мужчина или кто? Почему ты не отчаян в своих ухаживаниях? Почему ты не дерзок? Почему не головокружителен? Неужели ты неспособен даже на такую мелочь, как влюбить в себя женщину?
– Мистер Говард…
– Подумай на досуге над моими словами, Эндрю. Я уже говорил: ты хороший малый, и меня полностью устраиваешь как для работы, так и для семьи. Но есть вещи, в которые я принципиально не буду вмешиваться. Мое тихое благословение ты уже получил: тебе осталось всего лишь занять место в сердце Джейн, чтобы не упустить такую возможность. Моя дочь – завидная невеста, это даже невозможно оспорить; но смотри: вдруг кто окажется хитрее или умнее тебя… Теперь доказывай, что достоин, уже не передо мной, а перед лицом Джейн.
Кивнув, Эндрю, ошарашенный потоком странных советов от Гарольда, развернулся было уходить, как очки шефа вновь указали на полку вчерашних тягот и сегодняшних проблем. Забрав их долой с глаз Говарда, он закрылся у себя в кабинете и принялся разбирать. Работа пошла, но мысли неслись намного быстрее нее, все дальше уводя Эндрю в недры собственных переживаний. Доказать свою значимость для Джейн… Добиться ее любви… Но как? Ему казалось, что он делал все, чтобы заслужить ее симпатию. Но, быть может, ему следует не заслуживать, а именно добиваться? Быть «настоящим мужчиной» из голливудских фильмов – заняться исключительно собой, плевать сверху на головы всем женщинам, но тем не менее никогда не испытывать недостатка в их любви и страсти?
Как стать образцом холодного и надменного человека, когда внутри он сгорает от чувств?
Как вести себя иначе с Джейн, если он до ужаса боится, что и без того слабые лучи ее внимания скроются?
Тот, кто любит безответно, всегда окажется уязвлен.
Он несвободен.
Рядом с чужим безразличием ему невозможно оставаться собой.
Желая получить столь значимое расположение, он достает из карманов души услужливость, слабость, ранимость, поглубже пряча в них уверенное спокойствие и самоуважение. Туда же проваливаются собственные интересы, желания. Начиная жить для другого, он отдает алтарю любви дни и годы своей жизни, но молитвы обычно так и остаются не услышанными.
Фатима проснулась очень поздно. Не увидев в постели Фархата и не обнаружив его в квартире, она с тяжестью перевела дух и отправилась в ванную отмывать отекшее от сбитого режима лицо. Следы яркой и стойкой косметики забились в уголки глаз, засохли у линии роста волос, остались кое-где на шее и декольте. Душ не принес никакого облегчения. Тело ее болело от рабочей смены, за которую не удавалось присесть хотя бы на пару минут, а уголки рта и щеки саднило от бесконечной широкой улыбки, которую танцовщица никогда не могла снять, если двигалась по сцене. Гости очень не любят недовольных восточных красавиц – неужели они не рады, что танцуют для таких важных персон, как они? Неужели не хотят развлечь их зажигательными сценами в полуобнаженных нарядах после тяжелого рабочего дня? Неужели не считают за честь принять на себя роль Шахерезады и прошептать тысячу и одну сказку для своего господина, оставшись наедине в его съемной квартире, о которой не знает жена?
Грязь. Бесконечная липкая грязь, проникающая внутрь, под кожу, навсегда оставаясь в памяти.
От такой грязи не поможет никакой душ.
Фатима решила сделать уборку в квартире.
Мусор. Мизерное пространство, заваленное коробками от дешевой еды, пакетами, забитое пылью, нанесенной в открытое окно с иссохшей от жары улицы.
И всего лишь один выходной в неделю, которого никогда не достаточно, чтобы навести порядок в комнате – не считая в собственной жизни.
