Впоследствии, обдумывая эту часть разговора – а Милли имела привычку все обдумывать постфактум, – она отметила, что ее компаньонка на приеме была предоставлена себе, не вызывая особого интереса собравшихся. Она не понимала, как лорд Марк делал выводы, но приходилось признать, что он был прав. В любом случае, сказала она себе, надо быть благодарной, что он указал ей на это; но любопытнее всего был странный вопрос о ее компаньонке, который он задал как бы между прочим:
– Она много знает про вас?
– Нет, она просто хорошо ко мне относится.
Лорд Марк не улыбнулся, лишь пристально посмотрел на нее:
– Я имею в виду какие-то личные подробности. Не могла ли очаровательная дама поделиться информацией со своей не менее очаровательной подругой детства?
Милли заколебалась.
– Что, например, она могла сказать?
– Все что угодно.
Его слова и особенно интонация вновь задели ее за живое – на мгновение ей показалось, что все ее тайны раскрыты. Однако она быстро нашлась с ответом:
– О, об этом лучше спросить ее.
– Вашу умную компаньонку?
– Нет, миссис Лаудер.
На это он ответил, что хозяйка дома – персона, в общении с которой вольности недопустимы, но, поскольку она к нему чрезвычайно добра и вообще пребывает в отличном настроении, не исключено, что она сама ему что-нибудь расскажет.
– И, естественно, я без промедления сообщу вам обо всем, что будет иметь к вам отношение. Таким образом, я больше узнаю о вас, по крайней мере, то, что известно ей.
Милли сочла, что это достаточно прямой ответ, однако у нее внезапно возникло одно соображение.
– А как много знает она про вас?
– Ничего, – торжественно заявил лорд Марк. – Но это не имеет значения, что она знает про меня, – он помедлил, а потом добавил, предвосхищая следующий вопрос Милли: – И именно поэтому она может рассказать мне, что знает про вас.
Девушка минуту подумала.
– Вы считаете, что если бы она знала…
Он понял ее с полуслова.
– Нет, я полагаю, что мы должны быть к ней справедливы, она в любом случае могла бы рассказать. Не беспокойтесь.
Милли кивнула, а потом напрямик заявила:
– Потому что вы при любом раскладе лучшее, что у нее есть.
Это его позабавило.
– Так и было, пока не появились вы. Теперь вы – лучшее, что у нее есть.
Странное дело: его слова должны были создать у нее впечатление, что он знает нечто конкретное, он пытался намекнуть на это, но она не вполне поверила ему. Так повелось с этой первой встречи, что она переживала сходные чувства: она почти беспомощно принимала его утверждения, отступала перед неизбежностью предложенных им толкований; по крайней мере, он сам верил в то, что говорил, и сам он точно знал, почему заинтересован в ней, и, несомненно, имел некие практические цели. Естественно, ее уступчивость не исчезла, когда позже она узнала, что он трижды, с некоторыми перерывами, бывал в Нью-Йорке, правда, еще до того, как она повзрослела и стала выходить в свет, а в эти три визита он, безусловно, встречался с друзьями и знакомыми ее семьи, и число его контактов в Штатах было весьма значительным. Его впечатления, его воспоминания были довольно спутанными, но он точно знал, что девушка была сказочно богата. Это сразу повлияло на его отношение к ней, и она все отчетливее видела это, как будто дверь за ней закрылась и дан уже сигнал к отправлению поезда, а она заходит в купе, чтобы отправиться на встречу с ним. Еще ребенком она привыкла оказывать сопротивление попыткам управлять ею, по складу ума она была независимой и потому испытывала тревогу, когда ее слишком уверенно направляли в какую-либо сторону; однако это лишь усиливало ее привлекательность. Милли быстро поняла по разговору с ним – как по стуку поезда на ходу понимаешь, когда он ускоряется или тормозит, – что он отвел ей высочайшее место среди недавних приобретений хозяйки дома. Она была настоящим достижением, украшением приема, а именно это и есть успех в обществе. Такое видно сразу. А наивность, отсутствие связей и незнание правил составляют часть обаяния нового человека.
– У вас пока не было времени во всем разобраться, – говорил он, – но это не страшно. Вы все сами увидите. Увидите все возможности, все, о чем только можно мечтать.
