Она не спешила с ответом отчасти потому, что внимание ее все больше привлекала та красивая девушка, отчасти потому, что, находясь в такой близости от хозяйки дома, она не хотела бы обсуждать ее столь вольно. Миссис Лаудер, правда, смотрела в другую сторону, взирая на своих придворных, как на островки архипелага, позволяя им до некоторой степени автономное существование, а Кейт Крой в то же время постепенно все больше раскрывалась как примечательная личность. Милли внезапно обнаружила, с неожиданным облегчением, словно раскрыла мучительную тайну, что миссис Лаудер, надо полагать, рассчитывает получить от лорда Марка отзыв о ней, точнее, ее оценку. Она искренне пожелала ему не уклоняться от рассказа о том, что именно думает он о мисс Тил. Надо еще разобраться, почему его суждения имеют такое значение; но в любом случае это озарение теперь определило ответ Милли.
– Нет. Она вас знает. Вероятно, у нее есть свои основания. И все вы здесь знаете друг друга – я вижу это, к тому же вы все здесь знаете. Вы знаете, какова ваша роль, и именно она определяет, кем вы являетесь. Но есть то, что вам неизвестно.
Надо отдать ему должное, он принял ее слова очень серьезно:
– То, что мне неизвестно, несмотря на все мои труды и на стремление ничто в мире не оставить без внимания?
Милли подумала, что его претензия весьма оправданна – ею нельзя пренебрегать, и это обострило ее нетерпение, а вместе с тем и остроумие.
– Вы
Лорд Марк откинул голову назад, устремив взгляд вдаль, через всю комнату, словно погрузившись глубоко в себя, и это не могло ускользнуть от хозяйки дома. Однако миссис Лаудер лишь улыбнулась Милли в знак того, что заметила нечто пикантное и любопытное, на что могла рассчитывать, а потом решительно отвернулась, словно совершая маневр между своими «островками».
– О, мне доводилось уже слышать это! – ответил молодой человек.
– Вот видите. Вы все уже когда-то раньше слышали. Вы, конечно же, слышали обо мне прежде, в моей стране, и довольно часто.
– О, слишком часто не бывает, – возразил он. – Уверен, что могу надеяться слышать о вас снова и снова.
– И зачем это вам? – теперь девушка говорила так, как будто ставила целью позабавить его.
– О, вы поймете, когда узнаете меня получше.
– Почти наверняка мне это не удастся.
– В таком случае, – рассмеялся он, – все к лучшему!
Если предполагалось, что они не смогут или не станут знакомиться ближе, почему тем не менее у Милли складывалось впечатление, что отношения развиваются с неестественной быстротой, к которой ее побуждают, хотя у нее и не было подобных намерений?
Какое-то странное течение беседы, приводящее их к некоей необъяснимой интимности, – откуда это? Ей захотелось избавиться от него, или, точнее, избавиться от себя, убежать немедленно. Она уже заметила – в конце концов она тоже была утонченным существом, – что именно он вел разговор таким образом, словно и не нуждался в знаках одобрения с ее стороны. И при таком темпе они могли зайти весьма далеко. Возможно, все началось, когда она снова вернулась к обсуждению той красивой девушки. Лучше бы она сдержалась, а ей лучше было бы сделать это, переменив тему. Заводя разговор о Кейт Крой, она должна была приготовиться – и нисколько не опасаться этого – при необходимости ею пожертвовать. Лорд Марк говорил непринужденно, но ведь он сам недавно признался, что здесь никто ничего не делает просто так, без расчета на вознаграждение.
– А что делает мисс Крой, если заинтересована нечто выиграть? – почти грубо спросила Милли. – Что получает она в обмен на свое дружелюбие? Вы только взгляните на нее сейчас!
Милли произнесла последнюю фразу с интонацией, которая выражает восхищение и обычно предваряется восклицанием «о!», и они оба обернулись к Кейт как раз в тот момент, когда она посмотрела в их сторону. Милли всего лишь хотела сказать, какое красивое у девушки лицо; но вышло, что она продемонстрировала Кейт свой интерес – свой и лорда Марка. А он тем временем быстро ответил:
– Получить? Ну как же: знакомство с вами.
– Ну а зачем ей знакомство со мной? Должно быть, она заботится обо мне только потому, что жалеет меня; потому она так мила: совершенно никакого интереса.
Лорд Марк многое мог бы сказать на это, и примерно минуту он колебался, что именно выбрать в качестве аргумента.
– Ах так… боюсь, что тут я не составлю компанию, потому что не испытываю к вам ни малейшей жалости. А что же вы делаете, чтобы добиться успеха?
– Ну, успех – величайшая причина. Может быть, поэтому она и жалеет меня? Понимает, что она лучше вас всех, – заметила Милли. – Она красивая.
Казалось, наконец он был поражен – по крайней мере, ее категорическим тоном; в разговоре возникла естественная пауза, вызванная переменой блюд.
– Красивая по-человечески, я так понимаю. Так? Вы должны рассказать мне о ней.
Милли удивилась:
– Но вы же знаете ее дольше, чем я. Разве вы сами не составили мнение?
