Он все больше удивлял ее, он как будто читал ее мысли, и что самое странное – хотя он будто угадывал, что привело ее сюда, сам он никак с этими мечтами не ассоциировался: ни лицо лорда Марка, ни глаза, ни голос, ни интонации, ни манеры не были частью ее видения своей жизни. На мгновение она спросила себя, не надо ли ей бояться, на какие-то пятьдесят секунд она ощутила мимолетную волну страха. Да, определенно что-то происходило всерьез; обращение Сюзи к миссис Лаудер казалось ей просто шуткой, но она оборачивалась совершенно неожиданным образом. В ушах у нее шумело так громко, что она почти удивлялась, почему окружающие не слышат этого шума. Никто не смотрел на нее в упор, никто специально ей не улыбался, и этот внезапный страх родился внутри нее из желания прекратить все это, остановить поезд. Но потом тревожный сигнал смолк, и она быстро оценила перспективы; она могла покинуть Лондон хоть завтра утром или остаться и ничего не делать. Ну что же, ей и не надо ничего делать; она уже делает, точнее, все уже сделала; она уже упустила свой шанс. Ее поразило странное чувство, что некое решение уже принято; и она уже свернула за угол – прежде чем встретила лорда Марка. Неброский, но очень значительный, он явился словно ответ на вопрос, который она как-то неожиданно задала миссис Стрингем в Брюниге. Ее сосед по столу словно всеми жестами и словами заявлял: я – тот самый путь, разве не видите? Он не был слишком ярким, но казался сильным и живым, а его сдержанность служила скорее аргументом в его пользу. Та красивая девушка, которую она не упускала из виду и которая тоже смотрела в ее сторону, племянница миссис Лаудер, вероятно, тоже могла указать ей путь, в ней тоже не было чрезмерности, но была та же мощная жизненная сила, которую она чувствовала и в лорде Марке. Что же можно было сказать о ситуации в целом? Кейт Крой, утонченная и дружелюбная, смотрела на нее и явно наблюдала за тем, какое впечатление производит на нее лорд Марк. Если все дело в этом, какие выводы она сама должна сделать? Есть ли между этими двумя нечто особенное и следует ли ей видеть в них пару, удваивавшую их ум и витальность, создавая напряжение, в котором она может утонуть? Было так странно делать заключения на основе мимолетных наблюдений, подмеченных признаков отношений между новыми знакомыми, это было совершенно непривычно для нее; если бы у нее было больше времени, возможно, она бы задумалась и ужаснулась тому, как стремительно поворачивается колесо судьбы.
За скромным ужином у миссис Лаудер на девушку обрушилось столько новых впечатлений, что голова ее была переполнена; но что было самым важным и настораживающим? Что выделялось из спутанной массы мыслей? Всего лишь часть, словно мгновение перемены блюд и прочие знаки, разделявшие периоды банкета; в такие минуты единое пространство рассыпалось на фрагменты, до нее доносились обрывки разговоров с разных сторон, словно плеск волн; миссис Лаудер виделась ей все более могучей, а Сюзи, остававшаяся в отдалении, на фоне хозяйки дома таяла и бледнела, казалась обедневшей и изменившейся – она не походила на всех остальных; и одна лишь часть общей картины выступала на передний план, и девушка готова была принять свою судьбу, как будто двумя взмахами крыльев могла она вознестись в поток света и увидеть открывающуюся перед ней новую жизнь. Что бы то ни было, оно виделось лучшим выбором, и в данный момент оно воплощалось в том месте и в том виде, который был перед ее глазами. И образом этим, как и отметил лорд Марк, был успех. Это в той или иной мере зависело от направления ее мыслей; и сейчас она не желала покидать это место. Наконец она вернулась к беседе и спросила лорда Марка, что он имел в виду, когда говорил о планах миссис Лаудер на ее счет, и он ответил с непонятной ей легкостью:
– Она вернет свои деньги, – почему-то в его устах это не прозвучало ни вульгарно, ни грязно, но он поспешил пояснить: – Знаете ли, никто здесь ничего не делает даром.
– Ах, если вы имеете в виду, что мы должны вознаградить ее за заботу по мере наших возможностей, это вполне естественно, – отреагировала Милли. – Но она идеалистка, а, на мой взгляд, идеалисты в конечном счете не чувствуют потери.
Казалось, лорду Марку потребовалось немалое самообладание, чтобы и это заявление счесть очаровательным.
– О, она показалась вам идеалисткой?
– Она идеализирует нас, меня и мою подругу, абсолютно. Она видит нас в розовом свете, – сказала Милли. – Это все, на что я опираюсь тут. Так что не лишайте меня этой веры.
– Ни за что на свете. Но вы не думаете, – он продолжил с таким видом, словно его только что посетила важная мысль, – вы не думаете, что она и меня видит в таком свете?
