Крылья голубки полностью

– Не тогда, когда это касается тебя. Кроме того, что она видит, что ты вроде бы потерял голову, – продолжала Кейт, – она видит, что я просто по-настоящему хорошо к тебе отношусь.

– Да уж, просто очень хорошо, как ей видится!

– Значит, действительно очень хорошо. И она очень просто, – Кейт улыбнулась, – считает меня по-настоящему очень хорошей.

Молодой человек задумался.

– В таком смысле, который требует объяснения.

– Тогда я объясняю. – Она и в самом деле была великолепна: все снова сводилось к ее просьбе о свободе действий и к высокому достоинству его доверия к ней. – Я хотела сказать, – добавила она, – что охотно буду объяснять.

– А что я буду делать?

– Распознавать возникающую в результате этого разницу, если она станет задумываться.

Однако тут, честно говоря, Кейт заколебалась. Моментальной реакцией на то, что она явно подразумевала, было только его молчание, и прежде чем он снова заговорил, она вспомнила о необходимой осторожности. Им теперь ни в коем случае нельзя было забывать о том, что тетушка Мод предоставила им свободу общения, поверив в их честность, и они не должны испортить все дело, злоупотребив ее доверием. Ему нужно вовремя от нее уйти. Возможно, они увидят, что это пойдет им на пользу. Но она вспомнила и о Милли.

– Не забудь навестить ее.

Однако Деншер так и не усвоил того, что она ему говорила.

– Значит, я могу придти снова?

– К тетушке Мод – сколько угодно. Но мы не сможем снова, – сказала Кейт, – сыграть с ней эту шутку. Я не смогу встречаться с тобой здесь наедине.

– Тогда – где же?

– Пойди повидаться с Милли, – повторила она для вящей убедительности.

– А мне-то что пользы от этого?

– Попробуй сделать это – и увидишь.

– Ты хочешь сказать, что сумеешь тоже оказаться там? – спросил Деншер. – Допустим, сумеешь, но как это даст нам возможность уединиться?

– Попробуй – и увидишь, – повторила девушка. – Мы должны использовать любые возможности.

– Точно так считаю и я. Но, как мне представляется, у нас есть возможность получше этой. – Его идея была такова, что заставила его на миг замолкнуть, однако он все же решился ее высказать с достаточной убежденностью: – Почему бы тебе не приехать ко мне?

Его вопрос вызвал в ее глазах выражение столь глубокого огорчения, что казалось, они говорили ему, что он не так уж великодушен, ожидая от нее определенного ответа, и, глядя на него так, она как бы молила его подождать и обращалась к чему-то в нем, заставив его ощутить это что-то как чувство жалости. Из-за этого оттенка ее особой нежности Деншер почувствовал, что его вернули на прежние позиции; и пока он вопрошал свою душу и свою плоть, на какие уступки они согласны пойти, Кейт по-прежнему настаивала на своем единственном средстве решения их трудностей. Это могло бы вызвать у него раздражение, если бы он хоть на миг предположил, что Кейт порой способна на глупое упорство.

– Ты сам увидишь разницу, увидишь, как это все изменит, – сказала она.

Ну что ж, раз она не глупа, значит – умна; значит, это он глуп, и доказательством послужит то, что он будет поступать, как она хочет. Но он сделал последнее усилие понять: ее упоминание о «разнице» навело его на эту мысль. Ему и в самом деле удалось ухватиться за что-то тонкое, но прочное, когда он произнес:

– Минуту тому назад, когда ты говорила о разнице, ты имела в виду, что разница будет в том, что ее удастся убедить в твоей неприязни ко мне?

Однако у Кейт для такого грубого выражения ее идеи имелся один из самых ярких способов демонстрации нетерпения, с помощью которого она закрыла дискуссию. По ее знаку Деншер открыл дверь, и она вышла вместе с ним на лестничную площадку, всем своим видом показывая, что она представила ему все возможности и любые вопросы будут праздными, а сомнения – неуместными.

– Я и правда возненавижу тебя, если ты испортишь мне всю красоту того, что я вижу!