Она отвергла эту идею, просто покачав головой, однако выражение ее лица при этом не могло не выдать ему, хотя бы отчасти, ее невысказанное отношение к такой возможности – вероятнее всего, давнее и стойкое, – к действиям такого рода вообще. Во всяком случае, теперь они были не для нее.
– О нет! Мы уезжаем за границу на несколько недель – подышать горным воздухом. Этот план живет с нами уже много дней, нас удерживали здесь последние необходимые дела. Но теперь все уже закончено, и попутный ветер надувает наши паруса.
– Желаю вам легко скользить под этим ветром! Но когда же, – спросил он, – вы предполагаете вернуться?
Милли выглядела ужасно неуверенной; затем, как бы желая исправить что-то, сказала:
– Ну, когда ветер переменится. А что вы собираетесь делать со своим летом?
– Ох, я проведу его за грязной работой, залью его продажными чернилами. Мою работу в вашей стране сочли всего лишь забавой. Видите, какое удовольствие – как у нас считают – может доставить ваша страна. Мой отпуск истрачен.
– Мне жаль, что вам пришлось его истратить, – сказала Милли, – и совсем в другое время по сравнению с нашим. Если бы вы могли поработать, пока мы работали…
– Тогда я смог бы забавляться, когда забавляетесь вы? О, для меня тут разница невелика. И в том и в другом для меня есть понемногу и того и другого – и работы, и забавы. Но вы и миссис Стрингем, с миссис Лоудер и мисс Крой – вы все, – продолжал он, – предавались, подобно чернорабочим или черным невольникам, тяжкому физическому труду. Ваш отдых – это то, что вы заслужили, то, в чем вы нуждаетесь. Мой же труд сравнительно легок.
– Очень верно, – улыбнулась Милли, – но все равно мне мой труд нравится.
– И вы потом не чувствуете себя «вымотанной»?
– Нисколько. Я не чувствую усталости, когда мне интересно. О, я могла бы зайти так далеко!
Деншер призадумался.
– Тогда – почему же не зашли? – ведь, как мне сказали, весь Лондон был у вас в кармане?
– Ну, тут я как бы экономлю: откладываю что-то про запас. Мне такое удовольствие доставляло все то, о чем вы говорите – хотя ваше изложение просто фантастично, – что я осторожничаю по поводу его будущего, о котором не могу не беспокоиться. Мне хочется – просто из интереса к тому, что у меня было и что, возможно, еще будет, – избежать глупых ошибок. А способ их избежать – это отдалиться снова на некоторое расстояние и уже оттуда рассмотреть ситуацию. Я хочу сохранить все это в свежести, – завершила она, видимо сама довольная таким изобретательным ответом. – Сохранить это в свежести, благодаря такой осторожности, вплоть до моего возвращения.
– Ах, значит, вы все же
Ее лицо буквально просияло в ответ на его просьбу об обещании, но она сделала вид, что ей надо немного поторговаться.
– Но разве Лондон зимой не слишком ужасен?
Он хотел было переспросить – «для больного?», но его остановила резкость такой постановки вопроса, и он ответил, как если бы она имела в виду светскую жизнь Лондона зимой:
– Да нет… Мне нравится – то одно происходит, то другое; людей становится поменьше, и для
Теперь она выглядела немного серьезнее.
– Если речь не идет о чем?
– Ну как же – о мотивах ваших переездов. Вы только что упоминали, что едете за границу из-за этого.
– Из-за горного воздуха? – вспомнила она. – Ну конечно же – всякому хочется уехать из Лондона в августе.
– Конечно, даже очень! – Он вполне ее понимал. – Хотя я рад, что вы задержались в городе достаточно долго, чтобы мне удалось вас здесь застать. Во всяком случае, – продолжил он, – испытайте нас еще разок.
– Кого же вы имеете в виду под словом «нас»? – моментально заинтересовалась Милли.
Вопрос на мгновение озадачил Деншера, представляя, как ему виделось, возможный намек на него самого и Кейт, упоминать которую он точно так же, как и его хозяйка, вовсе не предполагал. Но выход оказался простым и легким.
– Я имею в виду всех нас вместе, каждого, кого вы найдете по возвращении готовым окружить вас вниманием и заботой.
Это все же заставило ее, в свойственной ей необычайно очаровательной манере, снова бросить ему вызов:
– При чем тут забота?
– Это, разумеется, слишком бледное слово. То, чем мы в самом деле окружим вас, гораздо точнее было бы назвать поклонением.
– Ну, насчет точности – это уж как вам понравится! – И тут наконец прозвучало имя Кейт. – Люди, ради которых я бы поспешнее всего вернулась сюда, – те, кто вам знакомы. Я бы вернулась ради миссис Лоудер, которая была так замечательно добра ко мне.
– И ко мне тоже, – сказал Деншер. – Я чувствую, – добавил он, так как Милли сначала никак не прореагировала на это, – что, в полную противоположность всему, чего я мог ожидать, я с ней очень подружился.
