Бунтовать греков, как советовала всеведающая Виа? Блокировать Проливы, как уверял погрязший в экономике Шувалов? Или?
— Или просто прорваться через Дарданеллы, вломиться в Босфор и высадить десант прямо в Стамбул. Поддержав корабельными пушками.
— И долго вы там продержитесь? — саркастически спрашивал Шувалов.
— Если к тому времени на Черном море будет господствовать русский флот, способный перевезти подкрепления и припасы, — неограниченно! — увлеченно скреб когтями лакированный стол Баглир. И, чуть холоднее: — Выход эскадр, полагаю, можно приурочить к открытию Канала.
Инициатива наказуема исполнением. Командовать обходной операцией поручили князю Тембенчинскому.
Но надо было найти и адмирала. Полянский всерьез занедужил и умер, не успев подать в отставку. Сенявин взялся за воссоздание Азовского флота. Селиванов — штабник и не хочет покидать уютного кабинета в Адмиралтействе иначе, чем для инспекции. Рябинин — галерник и, что такое паруса, успел уже забыть. Спиридов же болел притворно, попросту не желая идти под команду дилетанта. Талызина еще когда Миних повесил… Пришлось искать из молодых да ранних. Капитан первого ранга Самуил Карлович Грейг согласился на эполеты контр-адмирала, то есть совершил прыжок через чин капитан-командора и принял должность командующего эскадрой. Заранее предупредив, что если Баглир станет ему мешать, то будет вышвырнут за борт без церемоний. Выход флотов, как и открытие Канала, был назначен на весну следующего, 1766 года.
Следующие полгода Баглир попросту счастливо жил, повинуясь извечному ритму русского быта — полгода запарка, полгода отдохновение. Тетешкался с детьми — избыточно, как полагала жена. По большому счету, вся страна, собрав урожай, уходила на зимние квартиры, продолжая лишь необременительную заботу по хозяйству. Правда, хозяйство князю Тембенчинскому доверили большое. Он помогал Грейгу готовить флот, присматривал за созданием и тренировкой Штурмового корпуса, снаряженного касками и противопульными кирасами. Хотя — чего там было присматривать? Командующий корпусом, отличившийся в Польше полковник, а ныне генерал-майор Александр Суворов и сам отлично справлялся. И настолько преуспел, что его «Десантное уложение» Румянцев велел напечатать таким тиражом, чтобы каждому офицеру в русской армии хватило. Сам же он сосредотачивал Вторую армию против Очакова и Крыма. Чернышев возглавил Первую — в Подолии, изготовленную не только против турок, но и, на всякий случай, против австрийцев. Под Воронежем в третий раз за столетие ожили верфи, принявшись спускать странные «новоизобретенные» корабли, плоские, как камбала. Нормальные морские орудия на многие из них не влезали, приходилось ставить уже даже не единороги — мортиры. На Днепре начали новый канал — в обход порогов.
Помимо приятных занятий и дел увлекательно нужных, той зимой Баглиру досталась и неприятная работенка. А началось все с разговора в гостях у Миниха. Фельдмаршал ненадолго выбрался с очередной стройки где-то у горлышка Карельского перешейка и вел насыщенную светскую жизнь. Балы, вертопрашество. Будто не фельдмаршал, а корнет! Редкий вечер можно было застать его дома. Баглира же застать на любом бездельном сборище было невозможно. Князь Тембенчинский предпочитал радости тихие: жену, сырую осетринку и полеты над окрестными болотами. Его, правда, видывали изредка в Манеже. Надо было поддерживать кавалерийский навык и приучать к себе столичных лошадей.
И когда Миних прислал записку с намеком, мол, буду дома, Баглир с трудом разорвал паутину сложившегося дневного круговорота. Виа погрязла в очередном сиюминутном кризисе, и свою жену с Фонтанки выманить ему не удалось, как он ее ни упрашивал. Не помогло и щекотание за ухом, обычно безотказное последнее средство.
— Опять заговор, — страдальчески сообщила Виа, — опять адские машины, подкопы, кинжалы… Утром на разводе в Петра стреляли. То есть чуть не стреляли…
Дело было простое и совершенно обыденное, но примечательное своеобычным душком. Некий офицер с печальной фамилией Грустилин, не ставший увольняться из армии после «недельной смуты», не смог найти толкового управляющего, способного вести хозяйство без крепостных. Виноват, само собой, оказался император Петр. Увы, с кинжалом или пистолетом к царю подобраться было трудно. Царь без телохранителей по улицам уже не ходил. Адские же машины с кареты царя и его соратников кирасиры снимали. И, не заглянув под днище и в другие укромные уголки, просто не подавали к подъездам. Маршруты следования тоже досматривались, а график поездок никогда не соблюдался, так что заминировать дорогу тоже не получалось.
Оставалось — или начинать настоящую осаду Зимнего, или — думать.
