— Именно. А ничего другого в голову-то и не приходит, — Баглир постучал по голове, показывая, как каучуково отскакивает рука от пустой жестянки, и издал стеклянный звук. — Видите ли, дед нашего Петра ухитрился заложить основы настолько странной системы, что ему и в голову не пришло, что дело может пойти не так, как он хотел бы. Ну да, бегать по вантам в голландском или немецком костюме удобнее. Насчет воевать на суше — не уверен. Кстати, мы в воинской форме уже вернулись к традициям, обогатив их европейским галуном. Что отнюдь не лишне. Переодев тело, принялись наряжать мозги. Читать чужие книги. О чужих ситуациях и чужих проблемах. В результате в большом количестве получились не люди, а холуи, причем холуи чужие. Великий тут не виноват, ибо литература техническая, например учебник по кораблевождению или металлургии, изучает природу, общую для всех морей и стран. Книжечка по воинскому делу, правда, уже завязана на характер народа, поскольку армия состоит из людей. Теология и метафизика уже сильно зависят от характера автора и принятой народом логической системы. Но есть еще философия приземленная, как у большинства так называемых энциклопедистов. И есть романы. Вот они и формируют человека, который мыслит категориями другого общества — а живет в этом. И живет нормально. Как подданный сразу двух стран.
Подобное двоедушие было бы и неплохо, но две полноценные души в одного человека не влезают. Оба существа — и европеец, и русский — получаются ущербны и нежизнеспособны. Европеец получается этаким чистым разумом, лилейной нежности экстрактом человека. Мыслю, рассуждаю — но ничего толком не делаю, ибо голова у меня на одном этаже — а руки на другом. Кое-что могут по привычке, на ощупь. А как не на ощупь, а как новое, например хозяйство без рабов, — тут и обжигаемся. Да еще голова мешает, что-то видит — но не там и не то. Лечить же хотят не себя, а Россию. Не такая она, видите ли. Умом ее не понять. Русские — понимают. Немцы, кто поумнее да не слишком заносчив, чтобы дать себе такой труд, тоже понимают. А непонимающие норовят согнуть страну под себя. А она не хочет! Тогда — колонизировать. Великий ввел полное рабство, до него тоже западники народ закабаляли. И все как один — поборники свободы. Один наш Третий, слава богу, тиран и немец. А Иван — русский без западного лоска. И оба — как колья в заднице у двудумов.
— Это так, но в чем здесь вопрос?
— Двудумы плодятся. А немцы, глядя на них, тоже начинают задирать нос к облакам — и на руки не смотреть. У нас много работы для зрячих и очень мало — для слепых. И все неудавшиеся цареубийцы — из этих. Я бы их перебил — но ведь это почти весь образованный класс общества. А людей не хватает. Лучшие, что есть, и те какие-то… Кроме, пожалуй, кирасир. Что делать-то?
Миних размышлял недолго.
— Охранять государей и учить детей. А чтобы чад своих дворяне гувернерами не портили, сделать нормальную карьеру только через корпуса. Детей солдат и казаков заслуженных учить на офицеров. Я сам внук крестьянина и сын генерала. Если всякий дельный человек сможет подняться, криворуких быстро ототрут.
— А где найти учителей? В корпусах, в академии — везде двудумы. Хотя… Ломоносов Академию уже немного почистил — вот пускай и ищет…
А назавтра он уже ходил перед Румянцевым.
— Армия должна стать инструментом образования и воспитания русского народа. Чтоб после первых же сборов — ни одного неграмотного. Иначе будем отбирать наделы. Особо смышленых примечать и направлять… Пока некуда, — развел руками, — но скоро будет.
Вот, месяц спустя, он во главе капитула своей — пригодилась — масонской ложи. В одной руке — Библия, в другой секира. Регалии.
— Нести свет — наше высокое предназначение. Писать, учительствовать — да и просто делать взносы на народное образование, не отрываясь от бильярда — достойно белого масона. Нашей целью является распространение нашего учения. Наиболее податливой почвой для семени знания является разум молодой. Поскольку пустой еще и незакостенелый в своей пустоте. Этому может служить создание в России сети народных школ и университетов. И — в качестве промежуточного звена — гимназий и кадетских корпусов.
А вот император Иоанн уже пишет рескрипты о командировании священников для народных и полковых школ, а заодно и о назначении деканов теософских факультетов.
— Вы их не изгоните?
— Как можно! Белые масоны чтут православную церковь. Но, если средством преподавания закона Божьего станет палка, заменим светским учителем. Ничто так не отвращает от знания, как насильственное его вколачивание. Палка попа-учителя — истинный рассадник богоборчества. Иезуиты никак не могут этого понять!
— Может, у них как раз такие цели…
А царь Петр хватается за голову:
— Откуда я, по-твоему, беру деньги?
— Дерете налоги, — спокойно заметил Баглир, — но если будет видно, что налоги пошли на доброе дело, народу легче их будет терпеть…
Виа критикует:
— Большую часть учебников и книг напишут заносчивые немцы и те, кого ты называешь двудумами.
— На то есть цензура. Извини, что подбросил тебе работы, несравненная моя…
