— Не совсем, — честно признался ликтор, лишь вскользь отмечая непривычную нервозность Красной и высоковатые нотки в ее голосе.
— Я сказала, что после долгой беседы с Верховным поняла, что мы все: твои друзья, твоя тесора — вели себя легкомысленно и эгоистично. А я больше всех, — как-то неприятно зачастила женщина. — Поставила свое сластолюбие и желание иметь свободу выбора и дурацкий поиск лучшего над долгом, что для нас превыше всего.
— Какого черта это значит, Илэш? — спросил Крорр, раздосадованный ее вмешательством в ход его размышлений, и снова сел, пережидая спазмы и головокружение. — Мне нужно увидеть Войт.
— Ро. Да сосредоточься же ты. Я тут пытаюсь донести до тебя, что была абсолютно не права, отказавшись от перспективы нашего совместного будущего. Ты с самого начала знал, как поступить правильнее, а я ошибалась, увлекшись ложными потаканиями своей чувственности. Верховный прав в том, что будь мы крепкой парой, истинными друзьями, партнерами и сослуживцами, то ты так легко не поддался бы влиянию Войт. И я бы не заблуждалась на ее счет и не подталкивала тебя к сближению.
— Слушай, Илэш, я сейчас реально не способен понять, к чему ты все это ведешь, да и не важно. Мне необходимо поговорить с Летисией. Я должен получить свои ответы и рассмотреть самостоятельно в ней то, в чем ее обвиняют.
— Я тебе говорю о том, что нам следует подумать о создании семьи, как ты всегда и хотел, а ты рвешься к Войт? — Красная гневно уставилась ему в лицо, но Бронзовому сейчас было плевать. И даже на то, что за завесой гнева в ее глазах таилось нечто очень напоминающее страх. Ощущение утекающего безвозвратно времени неожиданно накрыло его, буквально толкая в спину, и, медленно поднявшись, он поплелся к двери.
— Да что же ты творишь, ненормальный, — женщина вцепилась в его локоть и потянула обратно, взбешенно шипя. — Ну куда тебя несет. Ты точно еще не в себе, не слышишь и не понимаешь меня. Неужели она повредила твой разум глубже, чем мы предположили?
Бороться с Илэш у него еще не было достаточно сил, и ей почти удалось дотянуть его обратно к постели, когда снаружи донесся вой тревожной сирены.
Ликторы недоуменно переглянулись, и Красная стремительно вылетела в коридор, где раздался топот тяжелых ботинок, оставив дверь открытой.
— Что происходит? — крикнула она кому-то.
— Мятеж. Эти проклятые криминальные отбросы взбунтовались и умудрились угнать воздушный транспорт.
