— Ага, насколько верно это утверждение, мы узнаем очень скоро. — Я сложила руки в кандалах на груди и закрыла глаза. — А до того момента считаю дальнейшие разговоры бессмысленными. Всего доброго, Верховный, приходите, когда начну загибаться. Я бы не отказалась лично взглянуть на вашу офигевшую рожу, когда поймете, насколько облажались. Ради этого помучиться даже стоит. Но вот уверена, что кишка тонка явиться сюда, да? За перегородкой-то оно не так ссыкотно, великий и могучий ликтор?
— Да как ты смеешь говорить со мной подобным образом и указывать что делать, — рявкнул Белый так, что динамик задребезжал, а у меня чуть кровь из ушей не пошла. — Немедленно встать и отвечать на мои вопросы.
Я ответила, продемонстрировав средний палец.
Шею обожгло уколом, и спустя секунду адская боль стала распространяться по телу. Стиснув зубы, замычала, сворачиваясь в позу эмбриона и жмурясь что есть сил. За веками взрывались и слепили фейерверки новых мучительно острых волн, где-то там на заднем плане что-то еще грохотал Верховный, но я зажалась, уходя в себя до предела, и просто терпела. Терпеть меня жизнь прекрасно научила. Может, кричала и извивалась снаружи, но внутри каким-то чудом сумела спрятаться и отгородиться. Зациклилась на повторении проклятий жестокому ублюдку, его подручным, Киану, Крорру — вообще всем в своем мозгу по кругу. Легче от этого не становилось, но разум был занят чем-то, кроме ослепляющей боли, которой меня снова и снова награждал Верховный. Одно мое чистой воды упрямство против его возможностей и ярости. И в какой-то момент он выдохся.
Свет вырубился, наступила тишина. Ублюдок пошел подкрепиться и набраться новых сил? Посмотрим, заодно и отдохнем.
— Ро, наконец-то, — со всхлипом выдохнула Илэш, стоило Бронзовому открыть глаза, и провела слегка подрагивающей рукой с прохладной влажной тканью по его разгоряченному потному лбу. — Я чуть с ума тут не сошла, дружище, и как уже себя ни казнила.
— За… — слишком сухое горло подвело ликтора, и он зашелся в кашле. На ладони, что он прижимал ко рту, появились кровавые следы.
Красная торопливо поднесла ему бутылочку буроватого тоника с трубочкой. Несколько быстрых глотков освежили пострадавшего и вернули ему способность говорить.
— За что ты себя казнила? — Он нахмурился, чувствуя, как болит кожа на лбу. Она вообще везде болела, и не только кожа. Пищевод, желудок — почти все, от гортани до желудка, казалось сваренным вкрутую или прижженным кислотой. — Какая чертовщина со мной произошла? Будто запекли живьем и одновременно через дробилку пропустили.
— Что ты помнишь? — спросила Илэш, еще раз протерев ему лоб, но теперь Крорр отдернул голову. Последнее время опека старой подруги переходила некоторые рамки, становясь почти навязчивой. Словно он и не взрослый мужчина, а ее младший брат или какой-то не отвечающий за свои действия ребенок.
— Одаривание, ночевка, перелет, заплыв, — перечислил Крылатый, и вот тут его разум забуксовал, демонстрируя картинку сплошного красного марева, за которым метались смутные тени и слышались неразборчивые голоса. Грубый, буквально вибрирующий от крайней ярости мужской и женский, в котором сквозили защитные, но не испуганные или сломленные ноты. Сразу же мозг снова нагрелся, доходя до точки кипения, больное горло задрожало в непроизвольном рыке, и накрыло дикой головной болью.
— Что я сделал? — сдавив свои виски, простонал ликтор.
— Не ты, Ро, не ты. Эта дрянь, лазутчица Войт, довела тебя, — Илэш старалась говорить быстро, но негромко, чтобы не добавить ему страданий, и опять потянулась обтереть резко выступивший пот. И от этого мужчина вышел из себя, оттолкнув ее руку.
— Прекрати, Илэш. Хватит возиться со мной, будто я немощный, и объясни все толком, — зарычал он, рванулся подняться и резко согнулся, застигнутый очередным приливом боли. — В какой момент было окончательно установлено, что Лети… Войт — лазутчица? Когда появились точные данные или неопровержимые доказательства?
— Ро, да уймись ты и полежи спокойно, — Вот теперь Красная заговорила с ним в обычной, а не почти сюсюкающей манере и даже с намеком на раздражение. — Еще ночью мы не были уверенны, что выживешь, а ты уже скачешь. А насчет данных… Она пыталась спровоцировать у тебя небывалый приступ ревности, видимо, подталкивая к заявлению долговременных прав. Но перестаралась, что едва не привело к твоему самовоспламенению, а поняв это, испугалась и, защищаясь, практически убила тебя. Отравила. Если бы Верховный не предвидел возможность такого развития событий и не подстраховал нас, то быть тебе покойником, Ро. Только благодаря быстрым действиям команды прикрытия и самого Верховного не только удалось откачать тебя, но и не упустить эту дрянь Войт.
Крорр напрягал память, стремясь воспроизвести в ней только что услышанное, но ничего не выходило. Все по-прежнему покрывала сплошная багровая пелена, но почему-то Крылатому чудилось за ней не совсем то, о чем говорила сейчас Илэш. Или совсем не то, но прорваться к истине он был пока бессилен.
