Судя по всему, в отношении ко мне кадетов я ошибалась, ну, по крайней мере, некоторых из них. А еще, похоже, начала сама собой формироваться некая довольно сплоченная команда, костяк внутри нашей группы, члены которого намерены, в случае чего, встать на защиту друг друга или поддержать. Основывался он на личных симпатиях или на расчете "я прикрою спину тебе сегодня, а ты мне завтра" — еще не понятно, но почему-то меня в него включили по умолчанию.
Бронзовый появился в дверном проеме спустя минут десять и, окинув меня быстрым изучающим взглядом, скомандовал общий подъем. Скоренько умывшись, мы порысили в столовую. Не присаживаясь, прямо на ходу, проглотили свой легкий завтрак и, по обыкновению, высыпали на площадь перед цитаделью. На построении, при погрузке в транспорт и во время полета я чувствовала на себе взгляд Мак-Грегора, но ни разу не поймала его смотрящим. Командир тоже, будто нарочно, держался подальше, каждый раз отворачиваясь, когда наши глаза случайно встречались. На обеде, лекции рождественского эльфа Заара об основных приемах выслеживания негуманоидных видов тварей, игра в "мы тебя в упор не замечаем" продолжилась. Тощий даже уселся впереди меня на пару рядов и ни одного раза не обернулся, хотя более чем активно осенял неестественным обаянием кадеток, среди которых втиснул свою хитрую задницу. Крорр прошагал в конец аудитории, и, чтобы увидеть его, мне пришлось бы вертеться, чего делать я не собиралась. Даже ощутила себя несколько позабавленной. Надо же, какая изменчивая штука жизнь. Вчера центром нежеланного внимания с двух сторон была, а сегодня окружена полным игнором. У обоих мужчин одновременно и внезапно вырубился интерес ко мне, словно кто-то кнопку переключил? Или я не одна такая продуманная, и они теперь тоже выжидают и наблюдают за тем, что со мной станет в результате их кровавых манипуляций? Черт с ними, но это не значит, что я не намереваюсь наслаждаться иллюзией покоя, дарованной мне отсутствием их пристального интереса. Ведь кто знает, как все дальше пойдет, вдруг попрет такая жара, что о подобной передышке только мечтать буду.
День закончился в уже заведенном режиме: отработали рукопашку, потаскали железо, потом душ, ужин и отбой. Никаких провокаций при помывке, подколок и похотливых взглядов от псевдо-Итана в мою сторону. Впрочем, и на других девушек он тоже не пялился и не заигрывал, не то чтобы я прямо наблюдала. Приглашения на особый ужин не получила, на что Картер пыталась вякнуть нечто презрительно-торжествующее, но хватило одного взгляда, чтобы она прикусила язык.
Вытянувшись на койке, пристально наблюдала за устраивавшимися поудобнее одногруппниками и вслушивалась, как один за другим они начинали равномерно сопеть и похрапывать. И только когда все затихли, закрыла глаза сама. И почти сразу будто провалилась из собственного тела в совсем иное.
Мгновенно дух перехватило, от того с какой сумасшедшей скоростью на меня неслась покрытая густыми зарослями земля. Из груди рванулся вопль, вот только не сразу и поймешь, ужаса или ликования. Тугие воздушные струи омывали тело, как воды бушующего горного ручья, требовательно нашептывая распахнуть крылья, но я тянула и тянула до последнего. Сейчас-сейчас-сейчас, еще один сладкий миг свободного падения… и вот, пора. С шелестом и гулким хлопком огромные кожистые опахала распахнулись, вздергивая меня на восходящем потоке в считанных метрах от способной убить твердой поверхности, и из раскидистого кустарника прямо подо мной в ужасе выскочила и понеслась прочь косуля. Живая, пахнущая звериным мускусом и страхом, который взывал к всегда готовому атаковать хищнику во мне, как и ее заполошное сердцебиение, что я слышала еще какое-то время даже сквозь шум ее побега. Если бы хотела схватить ее жуткими когтями-крючьями, украшавшими мои лапы, то с легкостью это сделала бы. Или запросто снесла бы увенчанную аккуратными рожками голову, дернув крылом под нужным углом, и все вокруг заполнил бы густой, великолепный запах свежей крови. Но я не была голодна, я просто играла, наслаждалась удивительными возможностями этого тела, в котором мне было едва ли не комфортнее, чем в своем прежнем. У-у-ух, у-у-ух, у-у-ух, вот как звучали мои крылья, поднимая меня снова ввысь. Изогнув гибкую шею, я беспорядочно кувыркалась на лету, осматривая себя, любуясь. Поджарое, вытянутое, идеально послушное тело, состоявшее из одних длинных совершенных мышц. Шкура-броня из миллионов разнокалиберных, вспыхивавших изумрудными искрами на солнце чешуек. Хорош-ш-ш-ша-а-а. Чудо как хорош-ш-ш-ша-а-а. Дикая, интенсивно зеленая свободная мощь на фоне прозрачной небесной голубизны. Вверх стрелою, вниз смертоносным стремительным камнем, вращаясь вокруг своей оси с умопомрачительной скоростью или мягко планируя, застыв почти неподвижно, поймав рвущуюся ввысь теплую воздушную реку… Я все могу. Могу. Для меня нет ничего невозможного, нет запретов и пределов.
