— И чем же это я могу быть вам полезной? — цинично скривив губы, зыркнула на них. — И с какого такого перепуга вообще должна хотеть помогать? Не подумали, что запросто могу сейчас взять и вломить вас?
— Ты за базаром-то следи… — зарычал чернокожий.
— Тихо, Илай, — оборвал его Рамос. — Она нас дразнит просто. Войт не из тех, кто стучит.
Ой, вот такие все проницательные, суки расчетливые.
— Летти, просто мы подумали… ну ты же с командиром… это самое, — едва не заикаясь, зачастила Хильда. — Ну и могла бы… разведать. Вдруг это ярмо магическое снять как-то можно? Что нас тут ждет? Перспектива почетно сдохнуть, сражаясь с каким-нибудь монстром, в том случае, если мы все эти их сраные садистские Дары переживем. Это же нам всем нужно, наш долбаный шанс.
— Ваш шанс, ради которого мне предстоит быть паинькой и ноги перед Крылатым раздвигать, одновременно ведя постельные беседы на заданную тему? — не сдержавшись, уже вызверилась я, и все дружно от меня шарахнулись.
— Тише вы, — шикнул на нас один из бегущих чуть позади парней.
— Ты же все равно с ним трешься, — огрызнулся Илай, не глядя, однако, мне в глаза. — Какая тебе разница? Хочешь сказать, что так же, как мы, не хочешь свалить отсюда?
— Я хочу. Но не собираюсь делать это, используя чужое тело и достоинство, как разменную монету, — ткнула я в него пальцем.
— Это все фуфло и тупые пафосные слова, — не менее агрессивно оскалился он в ответ. — Когда речь идет о свободе, то можно кое-чем и пожертвовать. Небось, не сотрется у тебя там.
— Ты охренел, — вмешалась волчица. — За края-то не заходи, придурок.
— Пошел ты, мразь. Чужим-то жертвовать — оно всегда не трудно, да? — остановилась я, демонстративно показывая им убраться от меня к чертовой матери. — Если ради великой цели ничего тебе не жалко, то пойди и отсоси Крылатому или задницу свою предложи. Большой мальчик — немного потерпишь ради всех.
— Летти, я понимаю, что наше предложение выглядит гадко… — начала Хильда.
— О, да неужели? Эй, Рамос, как смотришь на то, чтобы это она пошла и предложила себя в качестве постельной принадлежности, а?
Аспид открыл рот, но тут же захлопнул его, отвернувшись.
— Я бы пошла, — шепотом "выкрикнула" девушка, краснея до пунцового цвета. — Но хочет-то он только тебя. Каждый не слепой вокруг видит, что командир тебя глазами заживо жрет. Летти, пожалуйста, подумай. Это действительно шанс.
Мне вдруг стало еще поганей, чем до этого, мышцы обмякли, нутро свело болью, силы будто совсем иссякли. Захотелось упасть, на хрен, в этот песок лицом и позволить себе сдохнуть. Что за скотский мир, разве за жизнь в нем стоит цепляться?
— Не смей звать меня по имени, — зарычала я, задыхаясь. — Я вам не подстилка, которую вы все можете использовать в своих целях. И не приближайся ко мне. Вы все. Пошли отсюда на хер.
Но никто и не подумал уходить. Наоборот, Рамос бочком подобрался ко мне и, схватив за руку, закинул себе на плечо.
— Никто тебя шлюхой и не считает, — досадливо возразил Илай. — Рот кто открыл бы — я ему пасть порву.
— Я тебе сейчас вмажу, сдохнешь, — пригрозила аспиду, на самом деле чувствуя, что это пустая угроза.
— Ага, вмажешь, — пробормотал он, и потащил вперед. — Потом. Короче, давайте пока закроем тему эту. У Войт свои мозги есть, и ей решать, как поступить. Не нам ей указывать — тут ее правда. Просто держи в голове, Крушительница, если надумаешь лыжи навострить на свободу, то знаешь, кого взять в подельники.
Около получаса Рамос практически волок меня в сторону цитадели, в сопровождении "почетного" караула из так желающих использовать меня в прикладных целях одногруппников. Хоть внутри и клокотало возмущение, но сил это нисколько не прибавляло, так что, сцепив зубы, я терпела непосредственную близость людей, которых по своей воле к себе ни за что не подпустила бы. Но прямо сейчас, судя по всему, без их помощи мне было не обойтись. Какой-то чертов парадокс. Мне отвратительна мысль о том, как они желают использовать меня, но вынужденно для начала это делаю сама. И к каким выводам этот жизненный урок меня должен привести? Что не все черное или белое и компромиссы, сделки с совестью и укрощение радикальных принципов не всегда есть зло? Не хочу пока думать об этом.
— На вид ты одни жилы и кости, Войт, вот чего же тяжелая такая? — явно желая хоть как-то разрядить тяжелое молчание между нами, спросил Рамос, ухмыляясь.
— Это все ее сиськи, — раздался впереди ехидный голос Мак-Грегора. — Чистое золото же, а оно легким не бывает.
Вскинув повисшую от общей слабости голову, я увидела этого язвительного змееныша. Он стоял, заложив руки за спину, со скучающим видом покачиваясь на вершине дюны с пятки на носок.
— Тебе чего? — недружелюбно нахмурился на него Илай.
— Мне бы девушку поносить, — ухмыльнулся Тощий, поглядев сначала на место, где наши с Рамосом тела соприкасались, а после прямо мне в лицо, будто вокруг больше никого не было, и вот в глазах его веселья не наблюдалось. Скорее, нечто темное и интенсивное.
— Отваливай, сами справимся, — огрызнулся чернокожий громила.
