— Да ладно, не нужно быть такими жадинами, парни, — оскалился Мак-Грегор вроде бы в открытой улыбке, только от нее что-то по коже промчался отчетливый холодок. — Поносили — дайте поносить другому.
— Слушай, Киан… — начала Хильда, выступив чуть вперед, но он оборвал ее, сказав вкрадчиво, но с отлично читаемыми нотками окончательности:
— Я. Настаиваю.
Ах, вот как тебя зовут, ловкач-насмешник. Или точнее будет сказать — это официальная версия имени? Что-то мне подсказывает, поменяется оно еще не раз и до реального не факт, что есть возможность когда-то добраться.
— Войт? — вопросительно глянул на меня Рамос, и у наглого вымогателя едва заметно дернулся правый глаз. Вид у аспида, как ни странно, был такой, будто он всерьез готов был бодаться с Тощим, откажись сейчас я от его добровольно-принудительного предложения.
В действительности, мне хотелось лучше удавить Мак-Грегора, нежели принимать от него помощь, особенно включающую непосредственный наш физический контакт, но это как раз удачный случай попытаться хоть что-то из него вытянуть. Надежды с его изворотливостью маловато, ну а вдруг.
Освободившись от поддержки Рамоса, я посмотрела в небо, выискивая там парящих, как правило, ликторов, и только после этого, пробормотав "с ним пойду", поковыляла в сторону Мак-Грегора. Он, конечно же, проследил за направлением моего взгляда, и его ехидная ухмылка теперь казалась больше гневной, наглые карие зенки прищурились, а на виске вздулась обычно невидимая пульсирующая вена. Понятия не имею отчего, но почему-то мне это понравилось, на нехорошем, злорадном уровне, само собой.
— Войт, ты уверена? — спросил Илай и дернул головой, указывая снова в небо.
— Девушке не обязательно быть уверенной, дружок, главное, чтобы таким был мужик, — Не дав и рта раскрыть, Мак-Грегор подгреб меня вплотную к себе. — И, кстати, посторонние нам на свидании не нужны. Имейте совесть, оставьте две влюбленные души наедине.
— У нас не свидание, — раздраженно процедила я, а остальные зафыркали и закатили глаза, но послушно двинулись вперед. И только Илай еще больше помрачнел, оставаясь на месте.
— Войт, я на твоем месте на этого жеребчика не ставил бы, — проворчал он.
— Ты не на моем месте, — прервала я очередную готовую сорваться колкость Тощего, двинув ему локтем в живот. — И я ставлю только на себя.
— Ну и хрен с тобой, — сплюнул парень и зашагал за командой. — Бабы — дуры. Все дела, которые с вами можно иметь, находятся у вас между ног. В остальном — одни проблемы.
— Фу, как грубо и ограниченно, — скривил физиономию Мак-Грегор. — У женщин еще и рот есть… в смысле, среди них попадаются неплохие собеседники. Правда, детка?
— Правда, малыш, — ответила в тон ему. — Ну так что, поговорим?
Естественно, ему тут же что-то срочно понадобилось в рюкзаке, куда он углубился с чрезвычайно деловитым видом.
— Знаешь, если парень хочет от девушки только разговоров, это свидетельствует о том, что она его не привлекает в другом плане, а это обидно. А я ни в коем случае не хочу тебя обижать, дорогая.
— Тогда очень удачно, что я не обидчивая, — отбила я, продолжая сверлить его глазами.
Удивительное дело, мои дурнота и слабость потихоньку начали отступать, словно близкое присутствие этой хитрой сволочи оказывало лечебный эффект.
— И все же я не готов рисковать нашими отношениями по пустякам, — продолжил представление паяц.
— Нет отношений — нет риска, — не уступила я. — Киан, значит?
— Попить не хочешь? — протянул он мне свою флягу.
— Предпочитаю все свое. — Полезла теперь я в рюкзак. — Так хоть точно не получишь чужих телесных жидкостей, случайно или нарочно.
— О, нет, — театрально закатил глаза Мак-Грегор и, цапнув меня за талию, рывком потащил вперед, отчего я облилась. — Судьба не может повернуться ко мне за… быть такой жестокой. Моя возлюбленная испытывает отвращение к обмену телесными жидкостями, о горе мне. Весь мой потенциал окажется нерастраченным, и увяну я во цвете лет.
— Знаешь, пожалуй, согласиться идти с тобой было ошибкой.
— Притираться к этому несимпатичному латиносу было твоей сегодняшней ошибкой, — огрызнулся Киан.
— Отчего же он несимпатичный? Очень даже ничего. Кожа такая гладкая и оттенок приятный и пахнет…
— Пахнет он вонючим потным козлом, который так и напрашивается на ампутацию конечностей в условиях полевой антисанитарии, — голос его буквально завибрировал, отдавая во мне необычным эхо. — Всех пяти причем.
— В таком случае от тебя несет коварным изворотливым мудаком, который считает, что все вокруг, а особенно почему-то я, существуют только для того, чтобы послушно исполнять роль пешек в твоей идиотской игре, — невозмутимо пожала я плечами.
— Ошибочка, Летти. Особенно почему-то ты как раз для меня не пешка.
— А кто?
— Сначала — отвлекающий фактор и помеха. Сейчас… — пауза теперь была совсем не для пущего драматического эффекта, — другое.
— Другое? Что это значит?
— Я еще над этим размышляю.
— Со мной не хочешь поделиться размышлениями?
— Нет.
Даже ни капли не удивлена.
— И после этого не пешка? — презрительно усмехнулась я.
— Нет, — буркнул он, нахмурившись.
