Я остановилась возле березы, рядом с чужой могилой, и посмотрела на бабочку-капустницу. Насекомое почти сливалась с полосатым стволом дерева. Бабочка вспорхнула и села на плечо. Я чувствовала, как она перебирает лапками, словно в попытке утешить. Я взглянула на нее и слезы покатились по щекам... Как сейчас.
— С этого дня я буду воспитывать тебя духовно.
Я нервно сглотнула. Надо еще раз попробовать договориться.
— Я согласна воспитываться у вас духовно. Давайте я буду жить в своей квартире и приходить к вам каждый день, как на уроки?
Я пыталась уловить в ее ошарашенном взгляде хоть каплю сочувствия, но терпкость тут же перебила сладость ванили.
— Нет! Вот исполнится тебе восемнадцать, тогда и поговорим, — отрезала тетя Эльза.
Неужели придется терпеть это до зимы? Я не вынесу!
Только я открыла рот, чтобы продолжить уговоры, как она меня перебила:
— Начнем с азов. Слушай и запоминай! — Тетя отложила Библию в сторону. — Библия учит, что Бог есть такой Дух, что Он не ограничен телом, — она развела руками, пытаясь изобразить необъятность. — Он не ограничен формой. Он не определяется границами. Он ничем не связан, неизмерим и невидим для наших глаз, могущих различать только физические тела. Библия учит нас, что поскольку Он не имеет таких границ, то может быть повсюду одновременно. Он может все видеть, все слышать, все знать.
Фантастика.
— А дьявол тогда как выглядит? — усмехнулась я.
Тетя не смутилась.
— Еще до появления человека на земле здесь обитал дух зла — диавол. Источник его происхождения — гордость. Когда он был приближенным и влиятельным ангелом у Бога, дана ему была власть великая — стать князем на земле. Такое назначение и породило гордость, отчего на небесах произошла великая брань, и он был низвергнут на землю. Обитель Бога была очищена от источника зла. Его власть осталась только на земле. Первые жители земли, Адам и Ева, не выдержали искушения и попытались познать одновременно добро и зло. И познали! Как сказано в Библии: «Проклята земля за тебя; со скорбию будешь питаться от нее во все дни жизни твоей…»
Я скривилась. Как можно поверить в такую чушь?
— Но диавол будет ввержен в озеро огненное и серое, где зверь и лжепророк будут мучиться и день, и ночь во веки веков. Это будет значить и конец земной жизни, ведь пока человек на земле, вместе с ним и диавол. — Тетя прочистила горло. — Но это я уже вперед захожу. Про апокалипсис мы еще успеем поговорить, а может, и нет, ведь он не за горами.
— Почему? — с иронией спросила я, не ожидая вразумительного ответа.
— Вчера, когда ты к нам приехала, в Покровской церкви закровоточили иконы. Разве не смотрела телевизор?
Я покачала головой.
— Это знак! Чудо, явленное Господом, чтобы мы поверили…
— А причем тут апокалипсис? — пожала я плечами.
— Бог извещает нас о чем-то важном, — задумалась тетя и припала взглядом к иконостасу.
Все! С меня хватит! Тетка не в себе настолько, что это не вылечить.
Я попыталась встать, но она приложила руку к моей груди и посмотрела на Библию. Передернулась, будто по ней пробежал поток холодного воздуха, но ночь не предвещала ветерка.
— У каждого человека есть душа. О ней нужно заботиться в первую очередь.
— Душа… — протянула я, всматриваясь в пламя свечи. — Не у всех она чистая, — вспомнились жуткие запахи некоторых людей.
— Да. Но ты думай о спасении своем. Тебе надо постоянно молиться. Просить прощения за грехи.
Я развела руками.
— Какие грехи?
— Самоубийство — тяжкий грех, — тетя недовольно покачала головой.
— Вот, значит, в чем дело, — я разозлилась. — Если бы Бог был, он не отнял бы у меня родителей! А я не стала бы из-за этого убивать себя!
— Такое испытание выпало на твою долю. Нельзя отчаиваться. Помни, Он все видит, — пыталась утешить она.
— Не хочу больше это слушать!
Я вскочила с кровати, подошла к двери и задержалась. Нельзя было так грубо отвечать тете. Внутри еще теплилась надежда, что она отпустит меня в самостоятельную жизнь. В следующий раз надо не задавать вопросов и делать вид, что верю в этот бред.
— Простите, — прошептала я, не оборачиваясь.
— Я не обижаюсь. Знала, что так сразу не поверишь, но придет время…
Я принюхалась: терпкость почти забивала ваниль. Тут же вырвалась из затхлой комнаты и залетела в спальню, легкий воздух которой почти неощутимой прохладой накрыл разгоряченное тело.
Первым делом достала из кармана листок. С трепетом его развернула и подставила под свет уличного фонаря. Внимательно разглядывала заштрихованную черной пастой поверхность, но не увидела ничего необычного. Просто рисунок. Бабочка. Нет. Не бабочка, а мотылек. Белоснежные крылья без единого пятнышка выделялись на общем темном фоне. Как за такое короткое время Илья смог прорисовать каждый крохотный волосок на тельце насекомого?
Я перевернула листок и увидела прописанную маленькими печатными буквами надпись:
