Мама тоже придерживалась такого мнения. Я никогда не разговаривала с ней на интимные темы, но она тонко намекала, что Вадик — неплохой выбор. А хороших мужчин мало, и надо работать с тем, что есть. Их история с отцом начиналась примерно так же, за исключением состояния, которого у него не было. Она говорила, что сначала встречалась с ним просто так, потому что было не с кем. А потом влюбилась, и они поженились. Уверяла, что и у меня так произойдет. Лишь бы не обижал. А Вадик и не обижал. Он вообще смотрел на меня довольно ровно. Не ревновал. Да я и повода не давала. Но все же. Наверное, он тоже был со мной просто так, как мама с папой.
Единственный человек, который был против наших отношений — папочка. Один он понимал меня лучше всех. Без слов. Он говорил, что я ничего никому не должна. Что нужно жить эмоциями. Никогда не заставлять себя что-то делать и плевать на мнение других. А я не могла. Мне было важно, что скажет «стая». Я часто ловила себя на мысли, что прислушиваюсь к мнению других, и поступала, как советовали. И только целомудренность осталась не тронутой, несмотря на чужие советы. Я не хотела так просто отдаваться мужчине, которого не любила. Плевать, сколько у него денег!
Но чем больше времени я была рядом с Вадиком, тем чаще он намекал на секс. Ходил вокруг и огрызался. Бесился, что друзья уже над ним смеются. Старательно пытался меня напоить и затащить в постель. Но я никогда не напивалась до состояния бесконтрольного существа.
Вскоре нас перестали воспринимать, как пару с серьезными отношениями. Называли «детишками». Даже Оля смеялась.
В чем-то я была с ней согласна. Кивала и улыбалась, но внутренний барьер преодолеть не могла, не хотела. Пусть и не оценит, зато я не буду чувствовать себя грязной.
Однажды подруга пришла ко мне с опущенными глазами и разрыдалась. Рассказала, что наши парни ходили в сауну и заказывали проституток. «Откуда ты узнала?» — спросила я. А она ответила, что была знакома с одной из проституток. Та даже фотки показывала.
Это было, как нож в спину. Взыграло чувство собственничества. Теперь я не жалела, что не отдалась ему. Вадик вымаливал прощение. Объяснял, что это мужские потребности, и раз я ему не даю, он нашел постель на стороне. Умом я понимала, что он прав. А вот Колю было понять сложнее. Но мы с Олей их простили. Не могли же мы остаться без пары! «Стая» заклюет.
А еще после измены Вадик стал другим. Говорил: когда понял, что может меня потерять, осознал, что действительно любит. Да и я стала к нему проникаться. Он больше не тащил меня в постель и не домогался. Сказал, что будет ждать, пока я решусь.
Но нас развело горе.
— О! Где ты его откопала? В девятнадцатом веке? — рассмеялся Назар.
Я покачала головой, улыбнулась и уткнулась в счет, пытаясь сосредоточиться.
Когда закончила, посмотрела на опустевший дальний столик. Заговорившись с братом, не успела принести вовремя счет.
Я с досадой вздохнула.
Назар улыбнулся во весь рот, подмигнул и тихо произнес:
— Его зовут Илья, если интересно.
Брат наблюдал за моей реакцией. Я не смогла сдержать улыбку, и он тут же посерьезнел.
— Даже не думай! Он тебе не пара, — шепнул Назар на ухо. — Ладно, пойду мамульку проведаю, — бросил брат и отправился на кухню.
Я подошла к дальнему столику. На нем лежали деньги, а рядом свернутый листок бумаги. Тут же его развернула и увидела странный рисунок: на черном фоне, старательно заштрихованном ручкой, красовался мотылек с белыми крыльями.
Я оглянулась, свернула листок и положила в карман.
Илья
— Она появилась. Я знал, — поведал я и не смог сдержать торжествующей улыбки.
— Ты уверен, что это она?
Марат припарковал машину у обочины и потушил фары.
— Конечно! Я видел ее во снах с того момента, как попал в игру. Прямо наваждение. Эти мотыльки…
Вспомнился последний сон. Лана стояла на краю пропасти спиной ко мне. Ее волосы развевались на ветру, длинное платье плавно облизывало стройные ноги. Девушка раскинула руки, как крылья, пытаясь поймать поток воздуха. Я подошел и обнял ее за талию. Лана вздрогнула и обернулась. Расплылась в улыбке и прикрыла глаза.
Трава под ногами будто ожила. Белые мотыльки запорхали, сбившись в стаю. Резко взмыли в воздух и окружили нас, касаясь мохнатыми крыльями кожи…
— Красивая? — перебил воспоминания Марат.
— Симпатичная.
Образ девушки не выходил из головы. Минимум макияжа. Распущенные каштановые волосы доходили до груди прямыми локонами. Челки не было и ничто не прикрывало невысокий лоб. Губы тонкие, чуть тронуты алым блеском. Скулы выделяются на узком овале лица. Бледная кожа. Круглые серые глаза обрамлены длинными ресницами. Когда она улыбается, личико становится миленьким, невинным. А в глазах печаль. Движения неловкие. Руки тонкие, хрупкие. Если она недостающее звено в игре, то даже не представляю, как справится с игроками.
