— Ты поехал за императрицей, а купил мне наложницу? — Эврен, с нескрываемым скептицизмом смотрел на своего советника и лучшего друга в одном лице.
Они сидели на крыше императорского дворца, смотря на закат. На столике, что стоял между их креслами, разместились начатая бутылка ягодного вина, доска с сыром и мясом и стопка финансовых отчётов. С площадки открывался красивый вид на город и полоску Леса у самого горизонта. В небе парил Драккар, наслаждаясь вечерним полётом. Могучие крылья дракона рассекали воздух, с лёгкостью удерживая его в небе. Болин знал, что Эврен сейчас предпочёл бы полёт на своём звере этому совещанию, хоть оно и походило на дружескую посиделку.
— А ещё поговорил с князем Лесной долины. Его дочь достигнет брачного возраста через восемь лунных циклов. Он пока не ответил, но взял пару дней на размышление. Возьмёшь в жены княжну Единорогов. Она весьма хороша собой.
— И насколько? — выразил заинтересованность император-дракон.
— Четыре тысячи восемьсот звёзд, — Болин постарался сохранить спокойное выражение лица.
— Я просил не меньше пяти, а ты тащишь мне лошадь.
— Единорога, — поправил императора Болин. — Она весьма хороша собой. Женщины их рода обладают связью с землёй, становятся залогом плодородия и сами весьма плодородны. У княжны три брата. А у её тётки, что стала парой для князя Туманной долины, трое детей. И все дети здоровые. В твоём положении глупо оценивать женщину только с позиции внешней красоты. Ты — император, и должен думать о продолжении своей династии. И благополучии империи, разумеется.
— Ты печёшься о продолжении моего рода намного больше, чем кто бы то ни было, — Эврен усмехнулся. — Вот только не о состоянии казны. Семьдесят пять тысяч эмитов за наложницу… Если слух об этом распространится по стране, то меня сочтут сумасшедшим.
— Не переживай так уж сильно по этому поводу, — Болин выбрал на тарелке кусок мяса посимпатичнее. — Тебя итак считают безумцем, что убивает своих жен. Люди зовут тебя «кровавый вдовец». Приходится раскошеливаться, чтобы звон золота заглушил в умах князей возможные сомнения и опасения. Эта девочка тебе понравится. Семь тысяч пятьсот звёзд, между прочим.
— Надо же. И почему князь не пристроил её прежде? В последние годы всё чаще о браках договариваются. Торги редкость, однако я слышал, что девчонка никому не интересна.
— У леди Сильфии голубая кровь и есть зверь. Пегас.
Повисло молчание. Даже Драккар в небе замер, паря в воздушных потоках на широко расправленных крыльях. На фоне алеющего небосвода его тёмный силуэт смотрелся восхитительно и волнующе одновременно. Казалось, что к этому невозможно привыкнуть, хотя Болин и наблюдал за полётами дракона вот уже пятнадцать лет и даже не раз ездил верхом вместе с Эвреном. Ощущение огромной мощи зверя потрясало до самого естества.
— Ты купил мне плод инцеста? — император непонимающе посмотрел на него. — Ты чем думал?!
— Она чистокровная. А значит сможет родить чистокровного наследника, — пожал плечами Болин. — Она — хороший запасной вариант
— Её зверь крови — пегас! — Эврен поднялся на ноги, нервно расхаживая по площадке. — Мы наследуем силу рода отца. Внешность, магия, зверь — всё это переходит по отцовской линии, без исключений. Если эта девица смогла создать кровную привязку со зверем, то только потому, что кто-то развлекался кровосмешением.
— Князь всё отрицает. — Болин пожал плечами. — Утверждает, что чистота крови племянницы — дар Древних.
— И ты ему веришь?!
— Там вообще весьма странная история, — Болин взял со стола бутылку, доливая вина себе в бокал. — Без малого шестнадцать лет назад княжна Альмия — единственная и горячо любимая дочь прошлого князя — отправилась на прогулку, верхом на своём пегасе. К вечеру не вернулась. Не вернулась и день спустя. Лишь спустя три лунных цикла девушку нашли на границе Туманной долины. Она ничего не помнила о том, что с ней произошло, а после оказалось, что княжна на сносях. Беременность была тяжелая, как и роды — Альмия погибла от кровотечения. Старый князь слёг и так и не оправился от удара. Сложно сказать, что именно его подкосило: смерть дочери или факт того, что малышка родилась с чистейшей голубой кровью и практически сразу создала привязку с Лунь — пегасом своей почившей матери. Князь Арнульф всячески отрицает свою причастность к тому, что случилось с княжной Альмией. Доходило даже до дуэлей, из которых он неизменно выходил победителем, и со временем разговоры улеглись. Дитя сестры он растил всё это время как признанную племянницу. Она образована, как и подобает княжне. А чистоту крови ты можешь выгодно использовать. Пусть девочка родит тебе сына, а если повезёт — то и дочь — они станут наследниками твоей крови. Твой род угасает, Эврен…
— Мне следовало бы запретить тебе самостоятельно принимать подобные решения, — недовольно покачал головой император.
— Но ты этого не сделаешь, потому что понимаешь, что я прав.
Дверь на площадку тихо приоткрылась, пропуская мужчину, одетого в чёрный мундир с нашивкой в виде дракона. Он нерешительно замер у дверей, вопросительно смотря на своего командира. Болин приглашающе махнул рукой, понимая, что раз их с Эвреном потревожили, значит на то есть причины.
Мужчина спешно подошел, наклоняясь и что-то тихо рассказывая советнику на ухо. Лицо Болина тем временем удивленно вытягивалось. Подчинённый, закончив рапорт, выпрямился, ожидая указаний.
— Ступай, — задумчиво проговорил Болин. — Дальнейшие инструкции получишь позже.
Мужчина поклонился, развернулся и так же спешно скрылся за дверью. Повисло неприятное молчание. Болин напряженно всматривался в линию горизонта и уходящее за неё солнце. Эврен ждал, пока друг всё же решит рассказать, что случилось.
— Девчонка сбежала, — после недолгих размышлений проговорил Болин. — Замять уже не получится — князь Туманной долины поднял много шума, разыскивая племянницу. Тот факт, что ты собирался купить её наложницей, стал общеизвестен. Деньги Арнульф, разумеется, не получит, пока не вернёт девчонку, но слухи уже поползли. Это очередной удар по твоей репутации. Я, конечно, видел, что она напугана, но, признаться, не ожидал, что дело примет такой оборот. Нужно решить, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями.
— Зачем? — император пожал плечами. — Девчонка сбежала и пусть. Я не стану тратить ресурсы империи на поиски наложницы. Арнульф её потерял — так пусть сам ищет.
***
Сильфия ходила по комнате из одного угла в другой. Периодически останавливалась, садилась на кровать или за письменный стол, но не могла долго усидеть на месте и тут же принималась снова мерить комнату шагами. Стало очевидно, что не будет у неё в жизни красивой истории про любовь. Никто не приедет и не заберёт её из замка. Никто не сделает её свободной и счастливой. Через три дня за ней приедут люди императора и это станет началом конца. Сколько она проживёт во дворце? Хотелось верить, что хотя бы пару лунных циклов… Может, если не провоцировать императора и делать всё, так как он скажет, у неё будет больше шансов? Она бы предпочла совсем не показываться ему на глаза, но на утро назначены занятия с матроной, которая будет в спешном порядке учить её всему тому, что должна уметь наложница. Сильфия прекрасно понимала, что большая часть будет касаться близости с мужчиной. Излишней наивностью она не страдала. Князья, за редким исключением, покупают наложниц для удовлетворения. У неё не получится избегать императора постоянно.
Девушка снова села на кровать и подтянула к себе стопку книг, не зная, чем занять руки и мысли. Такими мелкими сейчас казались её мечты и планы и в то же время стали такими недостижимыми. Она бездумно открыла первую попавшуюся книгу. Перед ней оказался разворот с картой империи Эмит. Взгляд безошибочно нашел Туманную долину, взятую в кольцо горами, на склоне самой высокой из них стоял замок князя. На самом востоке империи были Драконьи скалы — столица и обитель императора. Всё, что она успеет увидеть — Тёмный лес — земли между Туманной долиной и Драконьими скалами. Князья этого края ведут свой род от саблезуба и ездят верхом на могучих кошках. Вот и всё её путешествие по миру. Первое и единственное в жизни.
Слезинка упала на страницу, быстро впитываясь в бумагу. Потом ещё одна. За что ей всё это? Она всегда старалась быть хорошей. Беспрекословно слушалась дядю и тётю, выполняла все, что хотели от неё учителя. Она ведь не сделала ничего, за что заслужила такую участь! И всё равно её продали этому чудовищу, обрекли на смерть. Обида и злость разъедали изнутри. Неужели дядя не мог отказаться?! Неужели деньги для него значат больше, чем её жизнь?
Слёзы текли по щекам не переставая. Девушка грустно рассматривала карту империи. Мир, который она никогда не увидит… Столько всего интересного… Степи, сопки, реки, леса, озёра. Безжизненная пустошь на севере от границы империи. Великое море на западе, там, где заканчивается княжество Мантикор. На юге к империи Эмит подступала молодая империя Ледо, люди в которой поклонялись не Древним прародителям, а Богу-Солнцу Ледо. Иногда проповедники и жрецы Ледо приходили в их княжество, но дядя весьма однозначно давал понять, что им тут не рады, и выставлял за границы. Взгляд снова вернулся к Драконьим скалам. Она смотрела на рисунок замка на склоне самой восточной горы, рядом примыкал город. Там она будет жить. Недолго…
Взгляд скользнул дальше на восток, там начинался Лес. Лес, в котором жили Древние до того, как пришли в эти земли и основали княжества, а после империю. Считалось, что в том лесу жили разные чудовищные создания, наделённые первородной магией. Люди туда не ходили, с почтением относясь к древнему Лесу. Существа, что жили в этом лесу, тоже не нарушали границы, предпочитая не показываться на глаза людям. Сильфия задумчиво смотрела на карту. Казалось, что она нашла возможность к спасению…
Никто в империи не пойдёт против воли императора и не даст ей убежища. В империи Ледо никто не обрадуется девушке с магическим зверем. Суваться в Великое море или Безжизненные пустоши — самоубийство. Но вот Лес… Если бы она смогла добраться до Леса. Она ведь потомок Древних, у неё голубая кровь, у неё есть Лунь. Она могла бы попытаться, договориться с лесными созданиями, чтобы остаться там. Никто, даже сам император, не сунется за ней в Лес. А если ей не позволят остаться, то она может пойти дальше. Узнать, что там, с другой границы Леса, он ведь не может быть бесконечным.
Сильфия напряженно обдумывала возможность побега. Это, без сомнений, навлечёт гнев императора на её семью. Правильно ли она поступит? Может ли вот так подставить тех, кто о ней заботился всю её жизнь? В груди было мерзко от самой себя и странно тоскливо. Гнев императора-дракона страшен, пусть он и не тронет наследников, но дядя и тётя могут пострадать. Она не сможет предать родных, поставить их между собой и гневом дракона.
Но они ведь смогли… Дядя ведь мог отказаться. Неужели деньги важнее, чем её жизнь?! Разве он задумался о том, что ждёт её в замке императора. Он продал её жизнь, продал её шанс на счастье и ради чего? Ради собственного обогащения. Сильфия поднялась на ноги, окидывая комнату внимательным взглядом. Ей здесь не место, это не её дом, её здесь продали как свинью на убой. Если она хочет жить — надо бежать. Бежать в Лес, других вариантов у неё просто нет. Так будет хоть какой-то шанс выжить. Отныне она не будет ждать спасения ни от кого другого. Её жизнь, её шанс на счастье только в её руках. Сильфия вытерла остатки слёз, размазывая влагу по щекам. Прошла в гардеробную, решая, что ей понадобится в дороге. Если взять слишком много — это скажется на скорости. Её пропажу быстро обнаружат, а значит нужно успеть сбежать как можно дальше. Скорость — единственное её преимущество.
Среди её вещей не было ни одной большой удобной сумки. Бегать по замку в поисках — глупо. Если кто-то догадается о том, что она задумала — её посадят под замок и останется лишь ждать неминуемой смерти. Сильфия взяла с полки большой шерстяной платок, расстилая его на полу. Сменное бельё, сменное платье, её простые украшения, которые она носила повседневно — вот и всё её нехитрое имущество. Нарядные платья брать нет смысла — слишком громоздкие и в них будет неудобно. Шляпки и туфельки тоже были отвергнуты. Она быстро переоделась в простое платье, обула высокие кожаные сапожки, взяла с туалетного столика щётку для волос, кидая её в свои пожитки, следом полетел кусок мыла. Немного подумав, Сильфия положила в свёрток атлас империи и справочник по лекарственным травам. И та и другая книга ей могли пригодиться. Она скрутила платок, завязывая его узлом, перекинула за спину и зафиксировала ещё одним узлом на груди, накинула на плечи плащ и, стараясь не шуметь, прошла в комнату, гася светильники и приоткрывая окно.
Двор крепости привычно затопил туман. Все окна на этой стороне были погружены во мрак. Замок спал, укутавшись в своё туманное покрывало. Тусклыми ореолами светились факелы на стенах. Под окнами никого не было.
— Лунь, — тихо позвала Сильфия, напряженно всматриваясь в туман.
Пегас бесшумно вышла из пелены, внимательно смотря на неё большими выразительными глазами. Она словно знала, чувствовала что-то, и теперь ждала её решения. Девушка аккуратно залезла на подоконник и свесила вниз ноги. Всего лишь третий этаж. Она и не такое вытворяла. Сильфия поправила узел на груди, стараясь подвинуть платок так, чтобы острый угол книги не впивался ей между лопаток. Глубоко вздохнула, обращаясь к магии внутри, и оттолкнулась ладонями, прыгая вниз. Ветер смягчил приземление, всколыхнув плащ и задрав подол юбки. Она быстро поправила одежду и обернулась на замок. Было всё так же тихо. Никто не смотрел в окна. Никто не ждал от неё побега. Тем лучше для неё. До восхода солнца ещё есть время, они успеют долететь до границы княжества и найдут, где переждать день. Дальше она решит что делать. Главное, продержаться первый день. Сильфия забралась на спину Лунь, разворачивая её от замка. Пегас повернула голову, кося на неё одним глазом, словно спрашивала, уверена ли она в своём решении.
— Давай, девочка, — она аккуратно прижала пятки к бокам пегаса. — Нам нужно бежать отсюда.
Лунь расправила белоснежные крылья, мягко и бесшумно поднимаясь в воздух. Сильфия обернулась, смотря, как растворяется в тумане замок, что был её домом. Казалось, что туман поглощает не только его, но и какую-то частицу её самой. В груди было тоскливо и страшно от того, что впереди была лишь неизвестность.
***
Высоко в небе чернели крылья Охтара. Сильфия и Лунь затаились в лесу. Девушка напряженно всматривалась в небо, опасаясь, что их могут каким-то образом заметить.
За ночь они успели добраться до восточного края долины, но не перелетели горы. Теперь приходилось прятаться. Многочисленные пещеры в горах она отмела сразу как не подходящий вариант и оказалась права — их проверяли в первую очередь. После этого дядя проверил ущелья, в которые на день скатывался туман, спасаясь от ярких солнечных лучей. Так велик был соблазн скрыться в таком месте, собрать магией и уплотнить вокруг себя туман, спрятаться в этой молочной дымке, но Сильфия понимала — это риск. Такое укрытие будет слишком очевидным.
Она наломала веток с кустарников, соорудив нелепое подобие шалаша вокруг Лунь, чья серебристо-белая шерсть могла оказаться слишком заметной среди листвы, и сама спряталась в кустарнике. Весь день проходил в напряжённом ожидании неизвестно чего. Неизвестность пугала. Было страшно, что её могут найти и вернуть в замок. Никто не даст ей второй шанс сбежать. Но страшно было и от того, что непонятно было, что ждëт впереди. А ещё очень хотелось есть.
Запоздало Сильфия поняла, что совсем не озаботилась продуктами при побеге. От голода уже начинали подрагивать ладони. Живот урчал так, что, казалось, должно было быть слышно на всю долину. Она никогда прежде не оставалась голодной так долго. А ещë Сильфия в полной мере осознала, что совершенно не знает, где ей взять еду. Показываться в деревне ей нельзя — она слишком приметная, да и денег у неё нет. Оказалось, что добраться до Леса, не попавшись людям императора и дяди — не главная её проблема. Нужно было ещё что-то кушать всë это время… А какие ещё сложности могут возникнуть в дороге?
Лунь зашевелилась, поднимаясь на ноги, отчего большая часть веток, которыми её закидала Сильфия, упали на землю. Девушка кинула испуганный взгляд на небо — Охтара видно не было. Девушка вылезла из укрытия, подбегая к своему зверю. Лунь фыркала в ответ, не желая снова ложиться на землю.
— Ну, пожалуйста, ты слишком светлая. Нас из-за тебя поймают, — она, чуть не плача, пыталась снова накидать на спину пегасу ветки.
Лунь снова фыркнула, расправляя крылья, стряхивая с себя всю маскировку и уходя куда-то в глубь леса.
— Постой, ты куда?!
Сильфия какое-то время стояла растерянно смотря, как единственное близкое ей существо куда-то уходит, после чего бросилась следом. Хуже, чем быть пойманной, хуже неизвестности, оказался страх одиночества. Лунь ушла недалеко. Она спокойно пила воду из родника неподалëку. Девушка облегченно выдохнула и остановилась рядом, набирая пригоршню воды и утоляя жажду. Было бы неплохо набрать воды во флягу, но и фляги у неё не было. Ещё одно упущение с её стороны… Но винить в этом было некого кроме себя. В животе снова заурчало. Лунь паслась неподалëку, пощипывая траву.
— Хоть кто-то из нас нормально поест сегодня, — Сильфия окинула усталым взглядом небо, высматривая возможную погоню.
В синеве неба плыли редкие белые облака. Чёрных крыльев Охтара не было видно. До темноты осталось не так много времени. Стоит туману заполнить долину, и они с Лунь перелетят через горы. Она достала из свëртка атлас империи, раскрывая на странице с картой — единственный ориентир, который у неё был.
— Смотри, Лунь, — она указала пальцем на карту. — Вот эта гора со сломанным пиком — это точка, где сходятся три княжества. На север будет Тëмный лес — земли Саблезуба — туда опасно соваться — нас могут выследить по запаху. А вот если пойти на юго-восток, то там Лесная долина, земли Единорогов. Тëтушка Камели родом оттуда. Мы пройдëм по землям Единорога, вдоль горного хребта, что отделяет их от Тëмного леса. Там нет никаких поселений и меньше шанс, что нас кто-то заметит. А потом переберëмся через реку и окажемся в Каменистой пустоши, там правят Гидры. Спрятаться там будет сложнее, но что-нибудь придумаем. А за Каменистой пустошью начинается Лес. Видишь, совсем недалеко идти…
Она повернулась к пегасу. Лунь размеренно жевала траву, отвернувшись от хозяйки, и вряд ли вообще к ней прислушивалась… Сильфия недовольно смотрела на свою единственную союзницу, та в ответ лишь лениво отмахивалась хвостом от назойливой мошкары, роящейся вокруг. Сильфию насекомые не трогали — вероятно, им не по вкусу была голубая кровь.
— Раз у тебя нет идей, то делать будем так, как я решила, — устало выдохнула девушка, облокотившись о ствол высокой ивы, растущей у ручья, и прикрывая глаза. Место было безопасным, насколько это вообще возможно сейчас, да и бояться она устала.
***
Уютная тишина ночи разорвалась урчанием в животе. Лунь недовольно фыркнула в ответ. Их ночной перелëт освещался светом младшей из трëх лун и она уже опускалась к горизонту. За спиной медленно светлел небосвод. Сильфия ощущала себя очень странно. С одной стороны было жаль, что ночь так скоро закончилась, ведь так хотелось добраться до Леса как можно скорее, чтобы почувствовать себя наконец-то в безопасности. Стоит ей оказаться под сенью древних деревьев, и ощущение нависающей над ней гибели сразу исчезнет. Но, с другой стороны, она ужасно устала от перелëта. Хотелось есть, пить, в туалет, ныла спина, ныли ноги и пальцы. Прокрасться на конюшню, чтобы взять упряжь, она не догадалась. Прежде Сильфия ездила верхом лишь краткими небольшими полëтами, пока дядя не видел, и понятия не имела, как тяжело может быть во время длительного перелëта.
— Скоро будет слишком светло — нас могут заметить. Давай выберем место для отдыха.
Лунь начала плавно снижаться, паря в воздушных потоках практически над макушками деревьев. Ей приглянулся небольшой уступ скалы, примыкающий к лесу, и они плавно опустились на землю. Стоило подковам мягко стукнуть о камни, как Сильфия рухнула со спины пегаса. Еë приземление оказалось в разы менее изящным. Поднявшись на непослушных ногах, она осматривалась по сторонам, пытаясь выбрать место, где будет безопасно отдыхать. Путаясь в юбке, она спустилась вниз, пытаясь сориентироваться в полумраке леса. Где-то там журчал ручей, маня утолить жажду. Она аккуратно зацепила за небольшой сук свой узелок с вещами и счастливо повела плечами в стороны.
На этом приятное закончилось. Вокруг было мрачно и жутко. Она брела, вытянув вперёд руки, практически наощупь. Ветки деревьев цеплялись за волосы и одежду. Лес был полон жутких шумов и шорохов. Земля под ногами резко исчезла и Сильфия, взвизнув, рухнула вниз, прямиком в лужу холодной склизкой грязи.
— Да что я вам всем сделала?! — она подскочила на ноги, яростно крича в темноту. — Почему это случилось со мной? Я ни в чëм не виновата!
Она повернулась, попытавшись вылезти туда, откуда упала. В темноте не получилось ни за что зацепиться — руки бесполезно скользили по грязи. Злость придала сил и Сильфия попыталась запрыгнуть наверх, но попытка оказалась провальной и она рухнула во всю ту же лужу, но уже на спину. От боли и обиды на глазах навернулись слëзы. Девушка села в грязи. Казалось, что силы покинули её. Не было решимости даже просто подняться на ноги. Злость улеглась, оставив вместо себя чувство глубокого опустошения.
— Я же немного прошу, просто свой кусочек счастья, — она смахнула ладонью со щеки слезу и тут же поняла, что просто размазала по лицу грязь. — Я всегда… всегда делала то, что мне говорили. Так почему всë так сложилось?
Сильфия заливалась горькими слезами рыдая так, словно пришел конец всему. Она совсем перестала задумываться о том, что кто-то может её услышать, что её наверняка ищут. Сейчас её волновало лишь то, что её уютным мирок рухнул и не осталось в этом мире ничего, на что можно было бы опереться. Так нужен был сейчас кто-нибудь, хоть кто-то… Тот кто протянет ей руку, скажет что всë будет хорошо и он обо всëм позаботится. Так хотелось, чтобы можно было и дальше читать книги и переживать вместе с героями все эти удивительные приключения. Почему-то у героев романов всегда всё получалось. Они были готовы к любым передрягам, а если и не были, то им помогала в этом смекалка. А у неё всё сразу пошло совсем не так, как хотелось бы.
Девушка наощупь поползла вдоль склона, находя покатый край и выбираясь наверх. Она прижалась к стволу первого попавшегося дерева, обнимая его руками и утыкаясь лицом в пахнущую смолой кору. Сильфия продолжала горько плакать, выплëскивая всю скопившуюся печаль, а потом, окончательно выбившись из сил, уснула.
***
Она открыла глаза, щурясь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь полог листвы. При дневном свете лес уже не казался таким мрачным и враждебным. В горле ужасно пересохло. К счастью, ручей был прямо перед ней.
Тот склон, с которого она недавно упала, был частью поймы небольшой реки, что брала своë начало на склонах горы. Вероятно, в сезон дождей эта река наполнялась водой и выходила из берегов, но сейчас от неё остался небольшой мутный ручей в обрамлении целого болота грязи.
— Ну… это лучше, чем никакой воды…
Сильфия поднялась на ноги. Её ощутимо шатало. Грязь засохла на коже и одежде корками. Лицо и руки нестерпимо чесались. Если бы кто-то увидел её сейчас, то ни за что бы не признал в такой замарашке юную княжну. Но это было даже хорошо. Она потопталась у края склона. Лезть в грязь по доброй воле казалось неправильным.
— Ты уже не леди, — сказала Сильфия сама себе, набираясь решимости.
Едва удержав равновесие, она спустилась с уступа. Сапоги по щиколотку ушли в грязь. Подавив брезгливость она сделала шаг. Грязь смешно чавкнула, отпуская ногу.
— Вот, не так уж это и страшно.
Она прочавкала по грязи до самого ручья и набрала в ладони воду. Та оказалась настолько мутная, что невозможно было рассмотреть собственные ладони. Сильфия напряженно смотрела на воду в своих руках. Жажда и здравый смысл отчаянно боролись в ней. В итоге жажда победила. Девушка сделала первый небольшой глоток. Вода на вкус предсказуемо не сильно отличалась от той грязи, в которой текла. На зубах заскрипел песок. Превозмогая брезгливость она сделала ещё несколько глотков и поднялась, осматриваясь и пытаясь понять, что ей делать дальше. Хотелось есть и отмыться от грязи. В любом порядке.
Лунь обнаружилась неподалёку — паслась на пригорке, с наслаждением пощипывая травку. Копыта пегаса были покрыты засохшей грязью — она тоже спускалась к ручью напиться. Стало немного легче, раз уж Лунь не стала брезговать этим ручьём, то и ей не следует. Сейчас важнее всего было восстановить силы для нового перелёта и не попадаться никому на глаза. Силифия с трудом добралась до склона — ноги постоянно оскальзывались, а подол платья, став тяжелым от налипшей грязи, прилипал к ногам и мешал идти.
Она сорвала стебелёк травы и попробовала пожевать его. Трава на вкус, предсказуемо, оказалась совершенно невкусная. Желудок заурчал, словно выражал недовольство таким издевательством. Сильфия усилием воли заставила себя проглотить травинку и пошла искать что-то, что будет более съедобным. Тихие шорохи леса пугали. Ей не хватало привычной суеты замка: хихиканья горничных, беготни кузенов и щебетания кузины, властного голоса дяди и тихого голоса тётушки, мелодичного всхрапывания пасущихся на лужайке пегасов. Всё это осталось где-то позади… И даже понимая, что обратного пути не будет, Сильфия тосковала по тому месту, которое прежде было её домом.
— Тут ведь ручей, — она старалась заглушить словами ту пустоту, что образовалась в сердце. — А там где есть вода обязательно должно расти что-то, что можно съесть.
Она обернулас на ручей. Можно было бы попытаться поймать какую-то рыбу или поискать на дне моллюсков, но для того, чтобы их приготовить, ей понадобится огонь. А ничего, чем можно развести костёр, у неё не было. Есть рыбу сырой Сильфия пока не была готова.
Она бродила между деревьев, осматривая лес. Высокие деревья переплетались ветками, образуя красивый зелёный полог, сквозь который пробивались редкие солнечные лучи, яркими пятнами ложась на заросли травы. Изредка встречались поваленные деревья, покрытые мхом и бледными грибочками — свидетельства оползней, что наверняка случались здесь. Подлесок оказался не слишком густым и это не внушало радости — скромные познания Сильфии в растениях говорили о том, что искать ягоды лучше всего на кустах, а вот кустов вокруг было немного. Она ходила от одного к другому, но пока ничего, что можно было съесть не нашла. Шишки, что изредка попадались ей под ноги, оказывались уже пустыми. Сидящая на ветке дерева белка при приближении девушки громко застрекотала. Сильфия недовольно глянула на зверька. Казалось, что белка над ней насмехается.
Желудок отчаянно крутило от голода. Перед глазами то плыли тёмные круги, то искрили какие-то светлые точки. И, словно этих страданий было недостаточно, разболелась голова. Девушка, не разбирая дороги, шла куда-то вглубь леса. В голове крутилась мысль, что если её поймают, то хотя бы отмоют и покормят. И о чём она вообще думала, решаясь на побег? Она ведь даже позаботиться о себе не может. Думала, что легко и просто доберётся до Леса и избежит смерти? Как бы не так. Она вполне может умереть в пути от голода.
— Какая же я всё-таки дура…
Тихий писк где-то над головой привлёк внимание Сильфии. Она заозиралась по сторонам, находя взглядом растянутую в ветвях дерева сеть в которой копошилось что-то маленькое и зелёное. Девушка присмотрелась, пытаясь понять, что за странная птаха попалась в ловушку птицелова. Она подошла ближе, становясь практически под самую сетку. Существо замерло, то ли потому, что заметило её приблежение, то ли потому, что выбилось из сил. Наверху, запутавшись в сетке, висела фея.
Сильфия изумленно смотрела на это удивительное создание, каким-то невероятным образом оказавшееся посреди человеческих земель. Казалось, что их взгляды встретились, и фея настороженно смотрит в ответ.
— Погоди, я попробую тебя вытащить, — пробормотала Сильфия, бегло осматриваясь по сторонам. — Лунь! Лунь!
Никаких ориентиров не было. Она лишь примерно представляла, откуда пришла, и не была уверена, что сможет потом опять найти нужное дерево. Лунь нигде не было видно. Сильфия окинула дерево взглядом. Шанс забраться у неё был, вот только ей никогда не доводилось делать подобное прежде. Ей всё детство твердили, что лазать по деревьям недостойно леди и кто бы мог подумать, что ей это однажды понадобится.
— Давид и Манфред могут, и у меня получится, — подбодрила себя Сильфия, аккуратно подтягиваясь на нижнюю ветку. — Вот, ничего сложного.
Она аккуратно перебралась на ветку выше, потом ещё выше, и попыталась подняться, чтобы ухватиться за следующую. Каблук соскользнул с ветки, и девушка, беспорядочно мотыляя руками, плашмя упала на землю. От удара воздух выбило из лëгкий и на глазах навернулись слëзы. Сильфия с трудом перевернулась на бок и закашлялась, будто заново учась дышать. Подниматься было не намного приятнее, чем падать. Сильно болела спина, но руки и ноги, к счастью, были целы. Она печально смотрела на дерево. Фея издала какой-то то ли писк, то ли всхлип.
— Лунь.
Сильфия озиралась по сторонам, надеясь найти взглядом пегаса. Кричать не получалось. Фея вновь начала трепыхаться в сетях, отчаянно вереща, и всë больше запутываясь. Лезть на дерево было страшно. Никогда прежде высота так не пугала девушку. И в то же время она просто не могла отступить. Пусть ей самой сейчас было нелегко и страшно, но рядом было испуганное маленькое существо, которому ещё хуже.
— Ну ладно.
Сильфия наклонилась, принимаясь рвать подол платья, убирая мешающую сейчас длину. Ткань, покрытая засохшей грязью, поддавалась неохотно. Следом за платьем она укоротила сорочку. Затем скинула сапоги и подошла к дереву, собираясь с решимостью.
— Главное, если снова упаду, вспомнить, что я владею магией, и тогда падать не страшно.
Сложно было сказать, кого она собирается успокоить таким образом: себя или фею, но подействовало на обеих. Сильфия медленно карабкалась вверх по дереву, в любой момент готовая призвать ветер. Добравшись до той самой злополучной ветки, она медленно, обхватив ствол руками, поднялась на ноги, аккуратно ухватилась сначала одной рукой за ветку, потом второй, пытаясь забраться. Ей с трудом удалось взобраться выше. Сильфия распласталась по ветке, обхватив её руками и ногами. Радовало, что дерево уже старое и ветви достаточно сильные, чтобы удержать её. Она медленно ползла вдоль ветки, стараясь смотреть прямо перед собой. Сеть приближалась и приближалась, но и ветка становилась всë тоньше.
Под ней раздался весьма характерный треск, и Сильфия напряженно замерла, боясь пошевелиться. Она отчаянно твердила самой себе, что владеет магией и падать совсем не страшно, главное не растеряться и создать ветер. Ничего не произошло и она ещё немного подползла к сетке, касаясь её кончиками пальцев. Сильфия ещё немного сдвинулась вперëд, хватаясь за сеть и пытаясь сдернуть её.
Сеть не поддавалась, прочно закреплëнная за несколько веток. И эти ветки явно были прочнее чем та, за которую держалась Сильфия сейчас. Древесина под ней издала жуткий протяжный треск и сломалась. Девушка с визгом повисла, вцепившись пальцами в сетку. Фея отчаянно верещала и трепыхалась.
Сплетенная из тонких нитей, сеть явно не предназначалась для того, чтобы держать, пусть и лëгкую, девушку. Нити рвались одна за другой. В последний момент рассудок смог подавить панику. Сильфия вспомнила про магию, призывая ветер и замедляя падение. Рваная сетка накрыла ее сверху. Фея испуганно визжала у неё на голове, стараясь освободиться. Из кустов неподалëку неторопливо вышла Лунь. Пегас окинула взглядом всë это безобразие и заржала.
— Ты была тут! Всё это время! — Сильфия, распираемая праведным гневом, пыталась аккуратно выбраться из сетки и распутать фею. — Почему не помогла?
Лунь покачала головой из стороны всторону и выразительно фыркнула.
— Мне, вообще-то, было страшно.
Сильфия скинула с себя остатки сети и аккуратно распутывала фею. Маленькое существо испуганно дрожало и смотрело на девушку зелëными глазами, непропорционально большими для лица. Длинные, заострëнные кончики ушей торчали из зелëных волос. У феи были длинные, худые руки и ноги с непропорционально большими ладонями и стопами. Из спины росли крылья, похожие на крылья мотылька — пара крупных и две пары крылышек поменьше. Одно из крупных крыльев бездвижно обвисло, травмированное, а, возможно, и сломанное. Сильфия смотрела на фею у себя на руках и не знала, что ей делать. Она планировала просто вытащить малышку из сетей и отпустить. Трогать сломанное крыло было страшно, но и бросить фею она не могла. Лунь мягко ткнулась мордой ей в волосы и фыркнула.
— Очень своевременная поддержка, — саркастично прокомметиррвала Сильфия. — Я всë ещё злюсь на тебя. И что нам теперь делать с феей…
— Ру! Ру! — бодро заявила фея в ответ.
Лунь ткнулась носом в плечо и фыркнула.
— Если бы я вас ещё понимала… И как фея вообще забралась так далеко от Леса?! Точно! Лес! Я же всё равно иду в Лес. Там наверняка будет кто-то, кто сможет тебя вылечить. Просто возьму тебя с собой. Я отнесу тебя в лес, понимаешь?
— Ру! — фея уверенно кивнула в ответ.
