Все сложилось один к одному. Эпидемия, военные неудачи на море и на суше, разгром Людовика Аугсбургской Лигой, причем злой Леопольд намекал, что Лига как разобралась, так и обратно соберется, если кое-кто берега потеряет… Отсутствие поддержки от Турции, которую безумно выматывали конфликты с Русью, скромные намеки Папы Римского, что Людовик загрыз уже всех своей идеей с расширением территории, еще немного – и его от церкви отлучат… Опять же, повальное бегство гугенотов, после которого выяснилось, что эти негодяи держали в своих руках нескромный кусок французской торговли и французских же денег! А поскольку бежали гугеноты очень организованно и согласованно, и большей частью на Русь, то и капиталы они вывезти успели. Так что экономика Франции шаталась, аки больной зуб, скоро бриллиантовые пряжки с туфель придется срезать и продавать…
Людовику пришлось прижать хвост, что не улучшило его характер, и ограничиться действиями в Англии. Эту ему оставили, потому как континентальной Европе было три раза безразлично, что там на острове происходит. Хоть бы и чудовище из моря вылезло да всех перекушало. Пока оно не полезет на материк – приятного аппетита.
Так что энергия Людовика сосредоточилась на Англии и колониях.
Больше Софью беспокоил Леопольд. Избыток набожности вовсе не мешал императору воевать…
– Знаешь, у меня такое ощущение, что Польшу они в покое не оставят.
– Согласен. Слишком лакомый кусочек. Но что мы можем сделать?
– Все, что могли, – уже сделали. Еще отписать Марфе и Михайле, что не бросим их детей и поможем их стране, но это – ветер. Они и так это знают.
– А Венгрия?
– Илона недавно прислала письмо. Она счастлива. Наталья ее одарила вторым внуком, тоже мальчишка, и не намерена останавливаться на достигнутом. Кажется, это получился очень счастливый брак.
– И почему же?
– Илона по секрету написала, что в покоях князя регулярно приходится чинить кровать, которая страдает в процессе… эм-м…
– Я понял. Твоя ведь работа?
– А хоть бы и моя – кто-то жаловался?
Софья подняла брови. Алексей помотал головой. Вот уж на что другое, но на технику любви? Уметь надо заниматься, и этим – в том числе. Он точно знал, что Ульрика – и та пошепталась с Софьей, а потом и с Лейлой на эту тему. Интересно, могло ли в его жизни быть иначе? Искренне?
Он иногда ловил себя на мысли, что завидует отцу. У Алексея Михайловича имелись хотя бы иллюзии, а у его сына и того не осталось. Только тяжелая, грязная и кровавая работа.
Вот и о работе, кстати…
– Леопольд успокоился?
– Нет. Но наши люди провели небольшую диверсию и подставили ему еще одного отпрыска рода Батори. Якобы внебрачного, но по мужской линии приходящегося мужу Илоны чуть ли не троюродным братом. Так что Леопольд сейчас занимается этим кадром, а Прокопий подготавливает почву для исчезновения. Так ведь намного лучше: собрать всех заговорщиков в одном месте и перебить. А потом повторить для закрепления результата.
– Твоя идея или Илоны?
– Ее мечты, моя идея. И воплощение Прокопия.
– Главное – результат.
– Будет. Обещаю. Когда я тебя подводила?
– Никогда. А датчане?
– Кристиан писал недавно. Жалеет, что приехать не может, прислал сестре свой портрет, кучу всякого барахла и свою любовь. Ульрика не говорила?
– Упоминала. Она ему тоже что-то такое хотела отправить…
– Меха. И несколько полушубков. Какие-то украшения по мелочи. Кристиану хотелось бы повторить поход на шведов, но я думаю – перебьется?
– Да еще как. Пусть живут в мире и согласии.
Софья задумчиво кивнула.
– Долго ли оно продлится?
– Ты что-то знаешь?
Женщина покачала головой. Нет, не знала. Точнее… Карл Двенадцатый из ее времени был достаточно умным, сильным и самолюбивым молодым человеком. А еще талантливым военным. Хотя сколько тут правды, а сколько лжи?
Но ведь была Полтава, было много чего еще, и войны тоже, и Карл был совсем мальчишкой… Приближалась уж та пора, которая в ее мире отметилась русско-шведской войной. Здесь Швеция не та, пообщипали ей перышки, но мало ли?
– Не знаю. Крутится что-то такое, а вот что?
– Пошли. Ванька сейчас у меня в кабинете, попробуем втроем ухватить твое крутящееся.
Алексей привык, что предчувствия сестры сбоев не давали, да и воевать сейчас не хотелось. Лучше уж упреждающие удары.
– Тетя Соня, можно тебя на минутку?
Александр Алексеевич поразительно напоминал Софье своего отца в этом же возрасте. От матери ему, почитай, ничего не досталось. Ульрика, кстати, была довольна – мальчишка получился красавец, в папу. В романовскую породу. Хотя какой там мальчишка – двадцать лет. Взрослый мужик уже, женить скоро!
– Что случилось, Саша?
– Да со мной тут пытается один иностранец подружиться.
– А почему ты об этом говоришь мне? Пусть им Ромодановский займется.
– Дядя Федя-то? Может, и стоит, но Аленка предложила сначала с тобой посоветоваться.
Софья оценила. Ай да дочка, молодец. Приручает братца…
– Слушаю тебя внимательно, Саша. Мой кабинет для разговора подойдет?
– Вполне.
– Тогда прошу. И как зовут этого иностранца?
– Франц.
Софья остолбенела.
– Погоди-ка. А его фамилия – Лефорт?
– Да. Теть Соня, а ты его знаешь?
