Если Дания сейчас сдастся (а Кристиан может, все мы люди, все мы ради своих близких костьми ляжем, и что сейчас чувствует бедолага, даже представить страшно), Русь останется один на один со Швецией, а там и еще кто-то может подключиться. Русь многим что та кость в горле: ни проглотить, ни выплюнуть.
Идти? А что скажет государь?
Ох и сложный это выбор, особенно когда тебе только-только тридцать исполнилось, а на тебя смотрят люди чуть не вдвое старше…
Или – отсутствие выбора?
Федор Матвеевич подумал еще.
Датчане сейчас союзники. Может, они бы не сделали этого для русских, но то на их совести. А веник связкой силен, позволят они союз разорвать – всех Карл поодиночке переломает!
Апраксин вздохнул – и отдал приказ по эскадре. Русский флот шел к Зунду.
– Может, стоит пойти на переговоры?
Шарлотта посмотрела на деверя, как солдат на вошь. О, простите, учитывая королевский титул, вошь была из золотой блохоловки, но все-таки!
– Я не ослышалась?
Письмо Карла лежало посреди стола, и четверо людей в комнате смотрели на него с разными выражениями лиц.
Георг колебался, это было видно. Ну а что ему? Брат простит, Карл не тронет, а остальное… а что он мог сделать?
Шарлотта была в гневе. Для нее это письмо стало оскорблением – и вопрос стоял иначе. Что делать с Карлом? Уж точно не сдаваться, но – что?
Анна была растеряна. С одной стороны – муж. Сейчас покажешь характер, так потом семейная жизнь не заладится. А не покажешь – и как его не показать? Кровь не водица. Она – дочь Якова Стюарта, а не абы кого! Вот! Ну а Ревентлов… для него вообще вопрос о сдаче не стоял.
Кого сделают крайним? Уж точно не королевскую семью. Именно Конраду придется отвечать, если Карл возьмет столицу, так что сдаваться он не собирался. И готов был убеждать в этом королеву.
– Лотта…
– Георг, – имя прозвучало, словно скрежет ножа по стеклу. – Ты всерьез предлагаешь мне предать?
– Это не предательство! – взвился мужчина. – Подумай сама! Мы в осаде уже десять дней, подвозов продовольствия нет, Карл никого не пропускает к городу, скоро вспыхнут бунты…
– Нам нужно продержаться еще чуть-чуть. Нам обязательно придут на помощь.
– Кто, русские? У них своих забот хватает!
– Я верю, что нас не оставят в беде. Ты ездил на Русь, они бросают своих в трудном положении?
– Своих – нет.
И тех, о чьей беде знают. Вслух это сказано не было, повисло в воздухе, но вполне отчетливо.
– Сколько мы сможем еще продержаться, Конрад?
– Сколько понадобится, ваше высочество. – Ревентлов смотрел на Анну спокойными глазами. – Сколько прикажете.
– А если рассчитывать на худшее?
– Еще недели две, – королеве Конрад лгать не собирался. – Может, даже чуть меньше, но за десять дней ручаюсь.
– Тогда мы будем держаться, – решила Шарлотта. – Письма уже разосланы, голуби улетели, остается ждать и молиться.
– Карл каждое утро и каждый вечер выходит к службе, стоит на коленях, молится…
Шарлотта топнула ногой.
– Ах так?
На следующее утро в главном соборе Копенгагена преклоняла колени вся датская королевская семья.
Сдать город? Перед возмущением Шарлотты и при отсутствии поддержки со стороны жены Георг стушевался. Не стал настаивать на своем, просто сделал, как всегда – положился на судьбу и тех, кто сильнее.
Шарлотта же… Молилась в соборе, сама обходила стены, составляя компанию графу. Вникала во все тонкости… Даже если придется сдать город – это будет после боя. Она не станет стыдиться! Она сделает все возможное!
И судьба вновь помогла смелым и упорным.
Через шесть дней, когда надежда уже угасала, а Конрад с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее, с моря послышались выстрелы пушек. Шведский флот сцепился с противником. И на мачтах пришедших кораблей были белые флаги с синими крестами.
Русские… пришли?
– Они все-таки пришли!
Королева Шарлотта схватила фон Ревентлова за руку так, что на коже графа остались лунки от ногтей. Впрочем, граф не обратил на это внимания. На него сейчас можно было и потолок обрушить – ему не было дела ни до чего, кроме кораблей под белыми флагами, которые выстраивались в позицию напротив шведского флота.
– Да! Русские!
В шведском лагере играла труба, тревога пронизывала пространство, ее величество видела со стен города, как бегали солдаты…
– Конрад! Надо пробиться к флоту!
– К русским?
– Нет же! К нашему! Хоть какая-то польза будет!
Конрад кивнул.
И верно, пусть пока датский флот заперт в гавани, но разоружать его не стали. Карл не дурак, он отлично понимал, что, если придется уходить, – почему бы не усилить свой флот за счет датских кораблей?
А вот успеет ли он это сделать сейчас?
– Вы позволите мне, ваше величество?
– Буду молиться за вас, Конрад.
Мужчина и женщина обменялись понимающими взглядами. Сейчас Конрад спустится и соберет отряд, который возглавит. А когда начнется бой – ударит шведам в спину. Постарается пробраться на корабли и поддержать своих (неважно, что русские, важно – СВОИ!) пушечным огнем. Плохо ли, бедно ли… да хоть как-то.
Задача для смертников, особенно если шведы победят. А они могут. Тогда и город останется без защиты, и люди погибнут зря. Но русские…
