Русские солдаты прошли по домам, расспросили людей и согнали всех на площадь. Финны пытались «не понимать», но штык у спины действовал не хуже универсального переводчика, так что семьи партизан определились быстро.
На глазах у всей деревни солдаты попросту выкинули из этих домов всех живых, включая домашнюю скотину, и запалили курные домишки. Потом подождали, пока те догорят, и зачитали царский указ.
Так и так, за покушение на солдата русской армии эти двое приговариваются к повешению. Их дома – сжечь. Все оружие, найденное в деревне, – конфисковать. Если еще раз кто-то из этой деревни посмеет стрелять в русского солдата – они вернутся и повесят каждого десятого. Если попробуют снабжать подобных «стрелков» оружием ли, одеждой или не донесут о них русским – поплатятся домами. Будет сожжен каждый пятый дом в деревне.
Виселицу поставили напротив дома деревенского старосты, и на ней закачались пять тел. Три уже мертвых, двое… Их удавливали медленно, чтобы померли не от сломанной шеи, а от удушья.
Жестоко?
Лучше напугать сразу, чем мучиться потом.
Повторять жестокий урок пришлось несколько раз. Было сожжено порядка двадцати деревень, повешено больше тысячи человек, но потом финны чуть успокоились. Они по-прежнему ненавидели русских, по-прежнему сопротивлялись, но уже не так активно.
Никому не хотелось поплатиться – ладно бы своими жизнями, но жизнями родных и близких? Кнут и железо были вполне эффективными методиками дознания, отмолчаться не удавалось никому, и русские узнавали об очередном гнезде партизан.
Кто-то пробовал со всей семьей уходить в леса. Тоже зря. Русские ориентировались в них не хуже финнов, так что беглецов находили – и вешали. Иногда целыми семьями, иногда финкам «везло»: их забирали в обоз для дальнейшего «употребления». И вовсе не в качестве кухарок.
Медленно, но верно Алексей Алексеевич прочесывал Финляндию, прогибая ее под себя. А что ему самому эти методы не нравились… Кому ж такое доставит удовольствие? Но свои войска ему были и ближе, и дороже, чем чухонские крестьяне. Понадобится – так и всех перевешает.
Страх отлично действует там, где не помогает доброе слово.
– Еще раз повторится – отправитесь в монастырь. Составите там компанию своей свекрови.
Королева Испании надменно вскинула голову, обожгла стоящего перед ней мужчину гневным взглядом громадных зеленых глаз, раскрыла и закрыла веер…
Не подействовало.
Дон Хуан и не таких видывал. И единственное, что ему хотелось сделать с противной рыжей немкой, – это выпороть мерзавку. Ну надо же! Взяли чуть ли не с помойки – а она тут концерты закатывает! Вместо того чтобы попытаться найти общий язык с мужем, принялась скандалить и интриговать. А вчера закатила бедняге Карлосу такую истерику, что несчастный прибежал прятаться к старшему брату.
Да, вот так вот.
В гневе женщина была… страшна? Нет, скорее омерзительна.
Кричала, топала ногами, швырялась вещами – и требовала. И ладно бы платьев и драгоценностей! Нет, ей нужно было, чтобы Карлос внес в число наследников ее племянника! Тоже Карла, второго сына Леопольда и Элеоноры Пфальц-Нейбургской. И лучше – впереди детей дона Хуана.
Аргументировала она это просто. Дон Хуан – сам ублюдок, и дети у него будут не лучше, и рождены невесть от кого… Да где вообще та Русь?! Там одни дикари живут и жили! А мы – просвещенная Европа! Нечего тут всякую шваль приваживать, когда можно кого-то из своих взять!
Естественно, бедолага Карлос не вынес такого напора. Но и вносить «племянничка» в список наследников не собирался – вот еще! Он, конечно, Габсбург по одной из линий, но… Карлос второй умел любить и привязываться к людям. Старшего брата он любил, к Маше был привязан, а своих племянников от старшего брата просто обожал, хоть и не мог проявить этого на людях. Ну и кровь-то одна!
Да, он не продлил свой род, но дон Хуан сделал так, что Карлосу не стыдно будет предстать перед предками. Все-таки их кровь останется в детях, смешанная с благородной царской кровью.
Да, Романовы – не самая старая династия. Но зато территория у них такая, что Леопольду только облизнуться остается. И военная мощь. И кровь хорошая, по Маше сразу видно. За несколько лет приручить испанский двор – это достижение. А вот Анна-Мария, получившая имя Марианны, снискала только всеобщую ненависть.
Маша была высокомерна? О нет. Все познается в сравнении. Русская царевна не давала забыть о своем статусе, но с ней всегда можно было договориться, она никогда не повышала голоса на нижестоящих. Была мила и любезна, не закатывала скандалов и истерик, родила детей… Ее всегда можно было попросить о помощи, а ее отношение к мужу оставалось неизменно почтительным. И рядом – Марианна Пфальц-Нейбургская. Которая приехать не успела, а уже начала давить на мужа.
Испанский двор оценил обеих. И принялся травить немку в меру своих сил, а сил было много.
– Да как вы смеете!
– Я – смею, – спокойно ответствовал дон Хуан. – Вы, сударыня, не выполнили ничего из того, что от вас требовалось. Вы не жена, не мать… И не королева.
– Я – королева Испании!
