– В вашей столице? Боюсь, вас ввели в заблуждение. – Алексей усмехается. – Ваше… величество, Стокгольм останется… вашей столицей, если мы договоримся. – На месте многоточия почти повисает в воздухе «пока еще». И уже к слуге: – Проводите его величество к его семье.
Разумеется, за встречей наблюдают доверенные люди. И видят, как первой повисает на шее Карла его мать, потом подходят жена и сын. Как он успокаивает родных, а потом опять каменеет лицом – и возвращается.
Пусть им не делали зла, пусть. Но… его семья в руках врага. И рядом с русским государем Кристиан, который и науськает, и маслица в огонь плеснет с превеликим удовольствием. За Копенгаген.
Карл знал, что не причинил бы вреда семье датчанина, но… война. А на войне случается… всякое. Ему предстоит долго договариваться с обоими хищниками. Он тоже не овечка, но много ли сможет с перебитыми лапами? И договор получается кабальным, иначе и не скажешь.
Это он еще не знает, что агентурой Алексея Алексеевича профильтрована большая часть его придворных. Что уже определено, кого и как грабить, – и Кристиан даже немного в курсе дела. Ровно настолько, чтобы не нарушить чужих планов.
Шведское дворянство уже условно поделили на две части. Большая – патриоты. Этих предстоит ободрать до нитки. В крайнем случае сделать вид, что они поддерживали русских, пусть их потом бьют, после ухода датско-русской армии.
Меньшая же…
А вот эти – самые интересные и вкусные. Из их особняков уже демонстративно повыносили кучу ящиков, они уже рвали на себе волосы, криком крича о своем разорении. Их немного, всего-то человек десять, – и они друг о друге даже не знают. Но работать на русских будут истово. И за страх, и за деньги.
А вообще, в Стокгольме взяли много всего интересного. Одно железо чего стоит. Но и по дворцам знати нашлось… Да, нашлось.
Победоносная война – неплохое средство пополнения бюджета. Но Алексей отлично знал, как легко увлечься в этом случае.
Нельзя.
Если страна привыкает жить войнами, ее армия превращается в банду. И рано или поздно это плохо закончится. Государство должно быть готово к войне, но настроено на мир.
Хотя Иван доволен. Лично выгреб для Софьи все библиотеки, которые нашел в Стокгольме, – и Алексей предвкушал, как будет прыгать от радости сестрица. Книги до сих пор повергают ее в состояние неконтролируемого восторга. Обязательно все проглядит, а что-то отдаст размножать и распространять. Хорошая вещь – печатный станок, да и число грамотных людей выросло. Бояре вон своих чадушек в принудительном порядке учить начали. Даже если в Дьяково их пристроить не удается, учителей нанимают, иногда и из числа царевичевых воспитанников. А как быть, если глупому да неученому при дворе показаться стыдно? Задаст государь вопрос – и стой, недоросль, глазами хлопай. Еще и поиздевается, мол, отцы-деды твои верой и правдой служили, а ты чем служить будешь? Глупостью? Так усердный дурак – невелика ценность.
Вот и учат, стараются. Дочерям – и тем наставниц нанимают.
