Делать или не делать? Сейчас на их копошение внимания не обращают, но это ненадолго. Что лучше – крепости, которые будут давать отпор, или открытые порты, которые будут использовать и турки?
– Почему мы не можем пройти огнем и мечом по Закавказью? – вмешался вдруг Дмитрий Ромодановский. – Я все понимаю, но честное слово – нам не помешает эта территория. А ей не помешаем мы.
– Вот даже как?
Дмитрий тряхнул челкой, убирая падающую на глаза прядь.
– Если мы хотим здесь закрепляться – надо быть главными. И строить. Побольше строить, закрепляться, своими становиться!
– Сил у нас не хватит, – огрызнулся Мельин. – Просто не хватит сил!
– Казаков мало, то верно.
Роман Сирко с течением времени становился все больше похож на отца. Даже неспешным говором, даже манерой улыбаться, задумчиво глядя вдаль.
– А если государя попросить?
– Помочь силами? Так он же только со шведами отвоевал. И опять в бой?
– А нам тут государь и не надобен, войска нужны, – ухмыльнулся вдруг Мельин. – А так и сами справимся, чай не убогие.
– Я отпишу брату, – решился царевич Владимир. – Если он решит, что нам надо помочь, если пришлет войска, порох, пушки – что ж. Тогда надо наступать!
Против этого варианта никто возражать не стал.
– Я благодарна вам, Прокопий.
Небольшой уютный кабинет, горящий в камине огонь, мужчина и женщина. Илона отлично знала, как производить впечатление, только вот на этого мужчину ее чары не действовали. И это было даже немного… обидно?
Прокопий поклонился.
– Я делал то, что приказала мне моя честь.
– И ваш государь?
– И Алексей Алексеевич.
– Я надеюсь, что мы с Русью долго будем идти рука об руку.
– Я тоже на это надеюсь, княгиня.
– Будете ли вы рядом со мной?
– Государь просил меня не отлучаться и оказывать содействие, – обтекаемо ответил Прокопий.
Илона облегченно выдохнула. Было в этом мужчине нечто такое… надежное. Прокопий не произносил громких речей, ни в чем не клялся, не бил себя кулаком в грудь, он просто был рядом. Все время рядом. И это было дороже золота и бриллиантов.
Молчаливая поддержка, иногда – бумаги, мягко ложащиеся на стол, иногда – золото, а часто просто слова, сказанные в нужный момент. Это дорогого стоило. Не любовь испытывала к этому мужчине Илона, вовсе нет. Скорее…
С Ференцем она смотрела на мужа снизу вверх, восхищаясь и обожая. Искренне и истово любя. С Имре была страсть, причем как в постели, так и страсть одна на двоих, общая. Мечта о свободе родной страны. Илона привыкла видеть и восхищенные, и ненавидящие взгляды.
Но здесь и сейчас… Этот мужчина признавал ее ум, уважал и ценил ее как человека. Без страсти, без любви. Это было ново и интересно. И Илона, как и любая женщина, стремилась привязать Прокопия к себе. Узами ли любви, дружбы, симпатии – неважно. Будет ниточка – и клубочек намотается.
– В Европе назревает война…
– Тем лучше. Леопольду будет не до вас, а мой государь обещал содействие и помощь.
– Алексей Алексеевич и так делает для нас многое.
– Наталья – его сестра.
Коротко и по существу. Сестра.
– Мой государь обещал помочь деньгами на строительство укреплений. И пушками.
– Великолепно!
Илона искренне обрадовалась, как девочка, получившая в подарок первое бальное платье.
Прокопий чуть поклонился. Он пока молчал о том, что русские подумывают ввязаться в европейскую войну. Хотя и на своих условиях. Боже упаси их посылать войска или рубиться на чьей-либо стороне, вот еще не хватало! Но грех не погреть руки на наглости Людовика! А именно – пощипать как следует французские колонии. Если все сделать правильно, ни один французский корабль не будет чувствовать себя в безопасности. А это флот, деньги, грузы…
Почему бы не помочь своим, особенно за чужой счет? А то Илону поддерживаем, проектов, которые из казны финансируются, – тоже куча, Урал осваиваем, в Китае войну финансируем… Да много где и много чего! А за чей счет-то? С народа деньгу драть?
Так народ не каменный, он и озвереть может! Чего одно правление Алексей Михайловича стоило! Бунташный век, иначе и не скажешь! Это при Алексее Алексеевиче бунтов не было, так он и государь, какие раз в сто лет на свет родятся. Налоги не повышает, даже понижать умудряется, людишки хоть вольно вздохнули при нем, знают, что завтра никаких бед с ними не случится, а если война и идет где, так их не затронет…
Вот народишко и спокоен. А во Франции – то не их проблема, а Людовика. Пусть сам разбирается со своими Фрондами. Русские точно помогать не станут, еще и разжигать поспособствуют. Вот.
Впрочем, это лирика, а поговорить стоило еще и о конкретном.
– Княгиня, а когда вы собираетесь короновать Ференца?
Илона задумалась.
Да, так вот тоже бывает. О главном-то она и забыла. Для нее все было просто: вот сын, он наследует все, что принадлежало отцу. Вот – мертвый муж. Его жалко до слез. И больно. А вот коронация…
Из головы вылетело.
– А стоит ведь. И как можно скорее.
– Стоит, – подтвердил Прокопий. – Одно дело – причинить зло князю, другое – сестре русского царя. Не думаю, что на последнее отважится даже Леопольд.
