– Я позабочусь о Лени, – пообещал Рэут, снова становясь стариком. Его плечи согнулись, словно магу на спину вдруг опустилась тяжёлая ноша, – обещаю. Возвращайся, Дная.
Когда бешеная скачка закончилась, я упала с коня Белой госпожи прямо в сугроб. Поднялась, не отряхиваясь, и побрела к знакомой поляне. Снег был девственно чистым. На нём не было даже птичьих следов. Я подошла к тому месту, где укрыла Таура.
– Уйдите, – попросила я Белую госпожу.
– Ты уверена, что сможешь сделать это одна? Сможешь без содрогания смотреть на то, каким Таур бывает зимой?
– У Ветреных братьев зимой другой облик? – искренне удивилась я.
– Ты не знала? Весной, когда я ухожу и сходят снега, мои сыновья снова становятся людьми. И остаются такими до осени. А потом засыпают, теряют человеческое обличье. Ты сможешь прикоснуться к Тауру, если он не человек?
– Но это же по-прежнему Таур?
– Да.
– Тогда смогу.
– Дная, мои дети прокляты. – Белая госпожа подошла и коснулась моего лица ледяными пальцами. – Всего один их поцелуй – и сердце девушки переполняют настолько сильные чувства, что она после не способна любить никогда на свете. Но и уместить в своём сердце эту любовь она не в силах, а потому отдаёт и её, и свои сны моим сыновьям.
– Но зачем же братья целуют девушек?
– Потому что не могут иначе. Потому что у моих сыновей вечно холодно в груди и согреть их могут только поцелуи влюблённых девушек. Этот холод причиняет нестерпимую боль. Она отпускает Ветреных братьев, только когда они спят, окружённые снами любивших их. Но Таур отдал эти сны тебе. Сейчас он мучается от боли. Если ему не помочь, он сойдёт с ума.
– Как я могу помочь?
– Ты уже знаешь, Дная. Вы оба должны освободиться от того чувства, что живёт в ваших сердцах. Я никогда не думала, что мой сын может полюбить. Но это произошло. И лучше, чтобы эта любовь исчезла. Тебе тоже нельзя любить, бродячий маг. Твоей единственной страстью должна быть дорога. Иначе тебя ждёт Проклятие Пути.
– Что несёт это проклятие?
– Оно отбирает самое дорогое – возможность быть с теми, кого ты любишь. А проклятие моего сына в том, что, если он поцелует девушку, которую любит, он тем самым лишит её части самой себя, лишит сердца и снов. И будет жить с этим вечность.
Белая госпожа исчезла, словно её никогда не было. Я опустилась на колени, разгребла снег и осенние листья. И наткнулась на что-то холодное. Под моей рукой была змеиная кожа. Я содрогнулась, но остановилась, только когда освободила Таура от листьев и снега полностью. Передо мной лежал огромный змей, свернувшийся кольцом. Он был ледяным. Змей спал. Я погладила его кожу, покрытую замысловатым рисунком, и вспомнила плащ Ветреного брата, имевший такой же узор. У его братьев плащи были другие. Старший носил на плечах медвежью шкуру, средний щеголял в плаще, сшитом из барсучьих шкур. Интересно, превратились ли братья в этих зверей? Или также стали змеями, как младший?
– Спасибо, что помог моей сестре, – сказала я, поглаживая змеиную кожу. – Я бы не сумела справиться без твоей помощи.
Я не знала, что делать дальше. Точнее, знала очень хорошо и никак не могла на это решиться. Потому что я должна была отдать Тауру всю свою любовь. Ту самую силу, которая может защитить его от зимы и унять боль. Я должна была отдать её без остатка. Всю. Навечно. Но в отличие от несчастных девушек я не собиралась отдавать Тауру своё сердце и свои сны. Только силу. Я поцеловала голову змея и, закрыв глаза, прошептала:
– Таур, я тебя люблю. Ты, пожалуйста, только не умирай. Хорошо? Не умирай, ты меня слышишь?
Я потеряла счёт времени. Моё тело заледенело, холод проник даже в сердце, а я всё отдавала и отдавала свою силу, всю без остатка. Потом, плача от боли и потери, вновь укрыла Таура листьями и снегом. Руки почти не слушались.
– Отвезти тебя к Рэуту? – спросила Белая госпожа, появившись со мной рядом.
– Да. И ещё. Вы ведь сделаете так, чтобы весной Таур не вспомнил обо мне?
– Обязательно.
– Спасибо.
– Постарайся больше не смотреть в глаза моим детям.
– Постараюсь, – горько улыбнулась я.
– Я могу убрать и твои воспоминания, – предложила Белая госпожа.
– Не надо. Я хочу помнить. Всегда.
– Даже если это причиняет тебе боль?
– Тем более. Таур научил меня одной вещи: боль – это тоже сила. Там, где нет любви, сгодится и боль.
Белая госпожа довезла меня до дома Рэута.
– Люди верят, что в самый холодный день зимы я приношу подарки, – сказала она.
– Они хотят тем самым ободрить своих детей.
– Не важно. В этом году я действительно принесу подарок – тебе. Кроме того, я ведь обещала его, когда ты была ребёнком. – Белая госпожа рассыпалась на множество снежинок, и метель помчалась по улицам города.
