Только тогда я позволила себе заплакать. Я стояла, замерев посреди улицы, и ждала сама не зная чего. А пустота в груди становилась всё больше и больше, больнее и больнее. Мне хотелось бы верить, что это любовь. Но любовь не может болеть: любая – счастливая или несчастная – она наполняет тебя ощущением целостности. А та пустота, что была во мне, хотела лишь одного – быть заполненной, хоть чем-то, хоть кем-то. Теперь я понимала Ветреных братьев, хотя моя боль и в сотой доле не была такой же глубокой, как у них.
– Это пройдёт, – услышала я голос Рэута, – у людей это всегда проходит.
Он накинул мне на плечи свой плащ, обнял.
– Пошли домой, Дная, простудишься.
– Домой?
– Конечно. Теперь это твой дом. Должна же ты куда-нибудь возвращаться.
– Я бродячий маг.
– Даже бродячие маги должны куда-нибудь возвращаться. Даже птицы.
Я снова вспомнила того мага, который вырезал для меня игрушку из дерева. Смог ли он стать абсолютно свободным? И вдруг я поняла, что сама я этого не хочу.
– Да, – шепнула я. – Даже птицы. В этом и смысл Пути – вернуться домой.
Рэут скинул образ старца, легко поднял меня на руки и понёс в дом, дверь отворилась перед ним, а затем захлопнулась за его спиной. Маг усадил меня в кресло, сунул в замёрзшие пальцы тёплую чашку с чаем. Опустился рядом на колени, расшнуровывая мои ботинки.
– Почему ты заботишься обо мне? – спросила я.
– Наверное, потому, что мне этого хочется. – Рэут снова стал стариком, кряхтя, поднялся и отнёс мои ботинки в прихожую.
– Рэут, – позвала я. – Какой ты настоящий?
– Это важно?
– Мне интересно…
– Значит, не важно.
А вечером, когда мороз трещал так, что не было сил высунуть нос на улицу, я действительно получила подарок. На крыльце дома с синей кошкой лежал большой свёрток. Рэут занёс его в дом.
– Кто-то принёс нам подарок.
– Белая госпожа обещала его мне.
– Что там?
– Не знаю.
– Может, не открывать? – предложил Рэут. – Вряд ли Белая госпожа прислала тебе сладости.
– Это будет нехорошо с моей стороны – не принять дара. К тому же, а вдруг всё же сладости.
Я раскрыла свёрток и отшатнулась – моим подарком оказался плащ из змеиной кожи. На секунду я подумала о худшем и только потом сообразила, что каждый год младший избавляется от змеиного облика. Каждый раз выбирается из кожи. От мысли, что с Тауром ничего не случилось, мне стало легче.
– Не простая кожа, – сказал Рэут, прикасаясь к плащу.
– Это кожа младшего из Ветреных братьев, – сказала я и провела по плащу ладонью.
– Сожжёшь? – спросил Рэут.
– Буду носить.
– Зачем? Это же принесёт тебе только боль.
– Боль – это тоже сила, – сказала я, продолжая гладить змеиную кожу.
Лоб обожгло. Поймав на ладонь золотой лепесток, я не удержалась от слёз.
Рэут не утешал меня, просто обнял и гладил по волосам.
– Дная, не плачь, красная линия на твоём лбу станет не клеймом позора, а символом свободы.
– Разве это не уродство?
– Уродство. Индивидуальность. Гордое знамя твоих побед. Что это будет – решать только тебе. – Рэут внимательно посмотрел мне в глаза. – Но как бы там ни было, нам нельзя сидеть без дела. Сны девушек будут у нашего дома лишь до весны.
– Почему? – Я вытерла слёзы.
– Потому что они растают вместе со снегом. Как только просыпаются Ветреные братья, сны влюблённых в них девушек исчезают. И братья ищут новых возлюбленных. Так уж устроено. Так что тебе нужно найти другой источник. Или решить проблему раз и навсегда.
– Рэут, почему каждый раз ты так поспешно гонишь меня прочь?
– Почему же, ты можешь оставаться у меня, сколько захочешь, – пожал плечами старик и ушёл в городской архив. А я отправилась в комнату Лени и рассказывала ей сказки до поздней ночи. Я не знала, слышит ли меня сестрёнка, но мне хотелось, чтобы малышке снились только добрые сны.
Утром я проснулась от странного чувства, словно что-то обязательно нужно было сделать. Но я толком не знала что. Я привела себя в порядок, оделась и спустилась в кухню. Рэут уже сидел в кресле и читал.
– Доброе утро, – сказала я ему.
Хозяин дома лишь коротко кивнул:
– Я приготовил завтрак.
В кухне действительно вкусно пахло жареным беконом. Но есть мне не хотелось.
– Сегодня солнечно, – попыталась я начать разговор.
Рэут опять кивнул.
– Хочу прогуляться по городу, – сообщила я ему.
– Конечно, – согласился старик, – прогуляйся. Свежий воздух помогает.
– Помогает чему?
– Помогает чётко мыслить. Я и сам люблю погулять с утра.
– Я скоро вернусь.
Рэут кивнул, не отрываясь от книги.
Хлопнула входная дверь за моей спиной, к завтраку я так и не прикоснулась.
Оказавшись на улице Великого города, я растерялась, не зная, чем себя занять. В задумчивости я бродила по столице, пока не оказалась у Северных ворот. С удивлением уставившись на них, я повернула в сторону Королевской площади, но через некоторое время вновь оказалась на выходе из города – на сей раз у Восточных ворот.
– Не стоит пытаться вновь, – раздался рядом голос Рэута. Маг протянул мне дорожную сумку и плащ из змеиной кожи. – Ты всё равно снова придёшь к воротам.
– Проклятие Пути?
Мне захотелось, чтобы Рэут опроверг это, но он утвердительно кивнул:
