Стиснув челюсти, Эстелла окутала сжатые кулаки божественным огнем. Тусклый свет фонарей едва пробивался сквозь тяжелые тени переулка, однако от ее магии пространство вспыхнуло, осветив вытянутое лицо Аркейна.
– Проворная, – произнес он, сузив глаза. – Только это тебя не спасет. Чернокнижница? Или ведьма?
– Богиня.
И она бросилась в атаку.
Аркейн был высоким, но ловким, поэтому каждый ее выпад встречал своим. Эстелла не просто так решила перейти в ближний бой. Наблюдая за его обучением у Мясника, она отметила, что он плохо дерется врукопашную.
С каждым ударом дыхание становилось все тяжелее. Тело ее не слушалось, руки подрагивали от усилий, но часто промахивались и не находили цель. Пот собирался в бисеринки, а затем скользил по лицу, заливая глаза.
Отсутствие проводника подкосило ее.
Что-то случилось с Клэр или Фрэнком.
Тем не менее это же привело ее в чувство. Она не может убить Аркейна. Не может вмешиваться в ход событий. То, что он увидел ее, уже могло пагубно сказаться на Новом мире. Ей просто нужно лишить его нить бессмертия. Как можно скорее.
Однако из-за того, что связь с Новым миром медленно угасала, ей не помогало даже божественное пламя. Аркейн уворачивался, скользил из одного темного угла в другой, как настоящая змея. Он уходил от ее огненных кулаков, не забывая наносить удары по открытым участкам тела.
Удар под ребра – и дыхание перехватило.
Удар в челюсть – и перед глазами вспыхнули звезды.
Эстелла заметила блеснувшие в его руках кинжалы.
– Что же ты за наемница, раз не можешь устоять на ногах?
Схватившись одной рукой за сердце, а второй отражая выпады, Эстелла начала задыхаться. Кровь заскользила по подбородку. Мир по другую сторону завесы словно высасывал из нее душу. Или хотел навсегда оставить эту душу здесь.
Эстелла вскрикнула и закусила губу, когда первый порез пересек предплечье. Затем туловище. Бедро. Аркейн медленно кромсал ее, как тогда у Разлома. Это повторялось. Даже в другом времени, в другой эпохе он видел в ней цель для разрушения.
– Нужно было готовиться лучше, наемница. Недооценить врага – значит проиграть еще до битвы.
Сердце Эстеллы бешено колотилось, пока она пятилась, пытаясь держать в поле зрения темную фигуру Аркейна. Он медленно надвигался, его глаза сверкали злобой, а на искривленных губах играла победная усмешка.
– Какую часть тела отрежем первой? – сладко пропел Аркейн. – Думаю, можно начать с пальцев. Скажи мне, дорогая, кому так понадобилась моя смерть?
Эстелла споткнулась и упала на землю. Аркейн навис над ней, заслонив собой путь к отступлению. Она видела лишь безумие в его глазах и занесенный для удара клинок.
– Ты прав, Аркейн, меня послал Сенат.
Эстелла начала медленно отползать, но вдруг наткнулась на стену.
– Они всегда знали, кто работает на Мясника и пытается проникнуть в их систему, уничтожить правительство изнутри.
На короткую долю секунды Аркейн замер.
– Мы скрывались слишком хорошо. Не лги мне.
– Ты так считаешь? – рассмеялась Эстелла. – Да они обвели тебя и Венди вокруг пальца! Но знаешь… мне тебя немного жаль. Она единственная могла смотреть на тебя, не испытывая отвращения. Единственная видела в тебе что-то хорошее, если такое, конечно, осталось. Как вдруг – бам! – Эстелла хлопнула в ладони и немного безумно улыбнулась. – И ты убил ее…
Эстеллу одолевали сомнения, мысли крутились вокруг той сцены у замка правительства. Ее сознание словно разделилось – одна мечтала уничтожить Аркейна прямо здесь, а другая… понимала его.
Он ведь просто человек. Которого мир заставил пройти через боль.
Жестокий. Злой. Алчный. Но… человек.
– Я могу помочь тебе вернуть ее.
– Как? – громко засмеялся Аркейн, откинув голову. Смех этот был пронизан отчаянием и болью. – Как ты можешь вернуть мертвеца? Не делай из меня дурака, девчонка!
Его уверенность дала трещину.
И именно в этот момент Эстелла почувствовала на той стороне чью-то хватку – крепкую, но невидимую. Ее прерывистое дыхание пришло в норму, а сила скользнула в искалеченное тело, принявшись латать раны.
Проводник.
Но это был не Фрэнк. Эстелла чувствовала нить немного иначе. Словно та стала еще толще, еще могущественнее. В нее проникла уверенность, твердая непоколебимость, передаваемая с другой стороны завесы.
В груди расцвела надежда.
Отдавший свое бессмертие взамен на воспоминания Альянса. Эстелле не нужно было видеть его – она просто… чувствовала. Судьба словно специально привела его, смертного серафима, прямиком к Эстелле. Чтобы он помог ей, когда не могли другие.
– Я верну тебе ее только в том случае, если ты поклянешься не вступать в Сенат в следующем году.
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю все. Веришь или нет, но я тоже теряла близких и отдала бы что угодно, лишь бы вернуть их. У меня нет такой возможности, но я готова предоставить ее тебе. – Выставив перед собой руки, Эстелла медленно поднялась. – Готов ли ты пожертвовать властью над всем миром ради одного человека?
