Земолай сунула руку за пазуху и вытащила небольшую пачку бумаг, перевязанных бечевкой. Ломкие листы начали желтеть по краям, обтрепанным и рваным. Письма ее брата двадцать лет пролежали под спудом, но ждать им осталось недолго.
Она прочитала их одно за другим. Она никуда не торопилась. Последнее письмо было самым длинным и совсем не таким, как она думала, отказываясь читать его в тот первый раз. Она задержалась на нем на некоторое время в нерешительности. В какую жестокость вылилось подавление того, что в итоге оказалось домыслами одного человека, одолеваемого теми же сомнениями, что и все остальные.
После некоторых колебаний она убрала труд Викенци за пазуху. Остальные письма снова сложила и подровняла стопку. Затем выложила у своих ног кольцо из камней и с помощью припасенной для такого случая спички и хвороста развела костерок.
Она сунула письма в огонь и смотрела, как они превращаются в пепел.
Затем Земолай отряхнула штаны и приблизилась к краю скалы. Она закрыла глаза и подалась вперед, навстречу ветру. Так легко было представить себе нисходящие и восходящие потоки, порывы воздуха на лице, свободу полета. Впереди ждали плохие ночи, отчаянные ночи – ночи, когда тяжесть всего содеянного придавит грудь, словно рука божества, и тоска по этой скале нахлынет снова.
Она никогда не перестанет быть тем, кто выбрал неверный путь, и это с ней навсегда… но у нее есть новый путь, на который она ступит, когда проснется.
Земолай сидела на скале, пока не прогрелась солнцем насквозь, а затем двинулась обратно, вниз.
Зеня подобралась. Расставила ноги. Почувствовала, как нарастает энергия в мышцах, нервах, проводах, крыльях…
И прыгнула.
По сути, эта книга о разочаровании. Она о том, как человек выстраивает жизнь и мировоззрение вокруг своих кумиров, а затем теряет в них всякую веру. Как вернуться к жизни, когда годами протаптывал себе неверный путь? Когда старался удвоить, утроить, умножить усилия, вместо того чтобы признать, что человек, которого ты любишь, не тот, за кого ты его принимал? «Просто уйти от него» – легко сказать, но не сделать, когда уйти означает оставить позади весь свой мир; когда боишься болезненной отдачи больше, чем повседневных проблем; когда терзаешься сожалениями и чувствуешь, что заслуживаешь всего, что встречает тебя на пути.
Бедная Зеня. Она стала жертвой одной из классических ошибок: бездумного нарастания преданности.
Принимаясь за эту книгу, я знала только, что хочу написать историю в двух временны́х рамках о женщине, которая в служении харизматичному лидеру теряет все, а затем принимается искать выход. Мир вырос из этой концепции, породив обстановку клаустрофобии, в которой моя главная героиня не видит ничего со стороны, пока пребывает в плену. Мы не покидаем город, географически изолированный и проводящий политику изоляции; мы почти не выбираемся из ее дома, самого ревностного и изолированного района в этом городе. Если бы я осилила еще с десяток черновиков, мы, возможно, даже не покинули бы башню!
Я быстро обнаружила, что эта, казалось бы, простая история имеет признаки фашизма – страх перед туманными внешними и внутренними угрозами, сильное лидерство, уязвимые люди, стремящиеся обрести смысл жизни, чьи слабости используют как оружие для достижения собственных целей. Иллюзию смысла можно сохранить только в том случае, если держать внешний мир на расстоянии – вне зависимости от масштаба: будь то отдельный человек (контролирующая властная фигура обрывает прежние связи) или целые институты (закрытые границы, фальсифицированная история, воинствующий патриотизм, религия и патернализм – все это смешивают и доводят до точки кипения).
Я раздумывала, что же нужно, чтобы выбрать новый путь, когда всю свою жизнь следовал чужому? Возможно, придется оказаться на самом дне и всю жизнь жалеть, что не сделал выбор до того, как выбор сделали за тебя. Возможно, придется встретиться лицом к лицу со стыдом за свое прошлое и признать, что ты никогда не будешь прощен, но все равно искупить свою вину. (Почему бы и нет, в детстве я много смотрела «Зену – королеву воинов».)
В итоге я увидела целый город, покинутый своими богами; целый город, впавший в отрицание и самобичевание, в неистовство самоконтроля в попытке вернуть нисходившую на него любовь и снова и снова травмирующий сам себя. И у меня была Земолай, глубоко раненная наставницей, которую любила дочерней любовью, – а ту, в свою очередь, предал лидер, которого она боготворила в череде кризисов поклонения, приведших к первому отказу от богов. Если я все сделала правильно, люди узнают в книге: агрессивных партнеров, контролирующих родителей, ядовитые религиозные секты, государство. Если я что-то сделала не так… э-э… извините, наверное. Надеюсь, драки вам понравились.
