И впервые облетать границу она отправится не с закадычными друзьями, на чьих глазах прошла ее юность, – ей придется начинать с нуля среди незнакомцев, затыкая дыры там и сям среди людей, у которых уже сложились отношения друг с другом.
В ее жизни имелась лишь одна постоянная величина, и она сидела рядом.
– Ты готова, – сказала Водайя.
И Зеня ответила:
– Да.
Спустя две недели после восхождения на небеса над башней Кемьяна Земолай все еще лежала у хирургов. Первые дни после тамошнего противостояния слились для нее в одно размытое пятно, очередную полосу боли и беспамятства, не лучше той мехалиновой ломки, когда меха-дэва низвергла ее и бывшая крылатая очнулась в клетке. На сей раз она, по крайней мере, болела с комфортом – в кровати.
На животе рядом со старым учебным портом появился новый шрам, неровный и воспаленно-красный. Хирург пророчил ей смерть, но Земолай всегда была полна сюрпризов. Жаль только, что без старых лекарств восстановление заняло так много времени. Она уже могла ходить – медленно, осторожно, стараясь не поднимать ничего тяжелее книги. Но обошлось без заражения, и она не сомневалась, что со временем плоть зарастет.
Так далеко она не загадывала – не рассчитывала уцелеть.
На соседней койке отдыхал Рустайя, шрам у него на животе казался зеркальным отражением ее собственного. Ноги (обычный комплект, а не скалолазный) аккуратно поместились между изголовьем кровати и тумбочкой, заваленной сладостями – подарками им обоим, за которые они торговались с добродушным остервенением.
Гальяна и Тимьян ежедневно просиживали часы на стульях между ними, излагая новости, предаваясь воспоминаниям и приглушенно обсуждая смутное будущее. Сломанные пальцы Гальяне закатали в гипс, они потихоньку срастались, и девушка, как прежде, размахивала руками, когда волновалась, а волновалась она часто. Больничные палаты были весьма обширны и никогда не пустовали, но эту четверку словно окружал невидимый кокон близости.
– Намечается встреча совета Пяти, – шепотом сообщил Тимьян, шкодно ухмыляясь. – Когда и на каких условиях, не знаю. Не представляю, какая серьезная охрана им понадобится. Но это действительно произойдет.
– До сих пор не верится, что твой сумасшедший план сработал, – искоса глянув на Земолай, фыркнул Рустайя.
– Пока ничего не изменилось, – пробурчала та в ответ, но внутреннего протеста не ощутила.
Она слишком хорошо понимала, насколько глубоко погрузился город в паранойю, в какой упадок он пришел и с каким трудом предстоит восстанавливать прежние здания и общественный уклад. Она легко могла вообразить, какой хаос творится сейчас в каждой секте и каждой ячейке сопротивления, пока там выбирают представителей, определяют приоритеты, выстраивают стратегии для предстоящей встречи, делают приготовления на случай, если это коварная уловка с целью собрать главных смутьянов в одном месте…
Радежда ее детства канула в небытие. Что бы ни пришло на ее место, оно будет новое, неизведанное и родится из великой скорби. Но сейчас, когда они так и лучились радостью, об этом упоминать не стоило.
Выздоравливая в покоях хирургов на пороге великих перемен, Земолай чувствовала, как снова замыкается странный круг ее жизни. Сильнее, чем когда-либо, она ощущала себя той, прежней девочкой, раненной и отчаянно желающей, чтобы стало лучше; прошлое накладывалось на настоящее, словно все происходило одновременно, и ей оставалось только молиться, чтобы на сей раз встретить его с открытыми глазами.
Прикованная к постели вынужденным отдыхом, Земолай провела несколько долгих ночей, мысленно разматывая свою жизнь в обратном порядке, но кое-чего по-прежнему не хватало. Ей мучительно хотелось завершить эту болезненную цепочку, и существовал только один способ сделать это так, чтобы не осталось никаких сомнений.
От бдительной Гальяны не укрылась задумчивость на лице старшей подруги, и девушка не замедлила поинтересоваться:
– В чем дело?
Тимьян и Рустайя тут же выжидательно уставились на нее, и от их внимания Земолай невольно кольнуло болью. Она не заслуживала такого отношения, хотя искренне надеялась когда-нибудь заслужить.
Она рассказала им о своей задумке, о походе, который намеревалась совершить, как только наберется сил. Пообещала воздержаться от безрассудных поступков, соврав при этом совсем чуть-чуть. (Не надо им знать, насколько это изнурительно, только лишний раз волноваться станут.)
– Ты уверена, что готова? – переживала Гальяна.
И Земолай ответила:
– Буду готова.
Гора Рухова Голова. Неуклюжий гигант на страже восточной границы Радежды. Обитель горных медведей, чудовищных птиц, кусачих ящериц и великого множества цветущих растений, регулярно пополнявших аптечку хирурга.
А вон, почти у самой вершины, торчит из склона утес Виталии. Истертая множеством ног взлетная площадка для всех крылатых воинов Радежды. Отправная точка торжественного первого полета.
Или падешь, или воспаришь.
