— Погоди-ка, Ядкар-турэ, погоди! — воскликнул он вслед гостю, уже тронувшему коня. — По-моему, она у юрматынцев!
Ядкар-мурза натянул поводья. Шакман, подойдя к нему, заговорил торопливо:
— Там должна быть девушка, которую ты ищешь, там! У этого нечестивца, у Татигаса. Я ведь наведывался к нему. То-то глаза у него блестели, как у кота, почуявшего сметану!..
Видя, что баскак вроде бы заинтересовался сообщением, Шакман продолжал:
— Да-да, там она! В юрте Татигаса, за занавесью, кто-то был. Мне показалось — девушка. Должно быть, злодей собрался овладеть ею…
Баскак дернул поводья, ударил коня каблуками в бока, погнал с места вскачь. Уехал, никак не выразив своего отношения к услышанному. «Ишь ты, пытается сбить меня с толку! — думал он. — Не иначе, как девчонка у него самого. Угодила в его руки. Хочет, старая лиса, утаить добычу. Ничего, я еще востребую ее! Так прижму, что наизнанку вывернешься!..»
Девушка, случайно попавшая к минцам, успела, несмотря на молодость, пережить немало горестных и даже страшных событий.
Началось с того, что схватили ее в пути лихие люди и продали хозяину каравана, шедшего в Бухару. Главарь разбойников, набивая цену, вознес достоинства своей пленницы до небес.
— Не скупись, почтенный, — говорил он купцу. — Такой товар на дороге не валяется. Смотри, какая красавица! Могу поклясться — ее еще не лишили невинности. Эх, сам бы проглотил эту ягодку, да золото нужно. На худой конец, и серебро годится…
Девушка сидела, связанная, в крытой повозке. Покупатель, взяв ее за подбородок, приподнял голову, чтобы получше рассмотреть лицо, и не смутился, наткнувшись на ненавидящий взгляд. Попытался заглянуть ей в рот, ощупал мышцы рук, плечи, хотел потрогать груди, но передумал. Велел развязать ее поставить на ноги.
Разбойники по мере осмотра девушки немедленно исполняли любое пожелание купца, а их главарь продолжал нахваливать «товар»:
— Ангел, воистину — ангел! Прекрасна и безгрешна. Что еще нужно?
Поторговались, ударили по рукам и разъехались. Девушку, названную Зумайрой, повезли в караване в полуденную сторону. Пройдя довольно большое расстояние, переправившись через множество рек и речек, караван остановился в местечке Каргалы на берегу Сакмара, и тут купец втридорога перепродал девушку некоему служителю из дворца великого мурзы Мамая, занятому как раз пополнением гарема повелителя.
Новый покупатель тоже взял девушку за подбородок, повертел ей голову туда-сюда, заставил открыть рот, показать зубы, вытянул во всю длину косы, оценивая, как, скажем, пушнину. Девушка, уже приученная к имени Зумайра, воспринимала все это покорно, она убедилась, что сопротивляться бесполезно, и вообще ее охватило полное безразличие ко всему. Купец, расхваливая «товар», повторял слова, услышанные от главаря разбойников.
— Сущая находка для дворца! Ангел да и только! Здорова, прекрасна, невинна — еще никем не тронута. Сам аллах ниспослал тебе, уважаемый, этот дар, этот клад неописуемый. Ты получишь за нее хорошее вознаграждение…
Разумеется, покупатель рассчитывал на вознаграждение. Доставив покупку в Малый Сарай и передав ее начальнице наложниц, он попросил:
— Не забудь, бика, осведомить повелителя, кем она была приобретена. Незаурядное приобретение! Издалека ее привезли, из башкирских краев…
Изнуренная пережитым и, казалось, покорившаяся судьбе девушка, попав во дворец, никакой радости по этому поводу не выразила, замкнулась в себе и угрюмо молчала. Ею занялись две многоопытные служительницы гарема. Одна выкупала новенькую в бассейне, устроенном во внутреннем дворике. Другая принялась наряжать. Примеряя шелковые и атласные платья, сшитые для девушек примерно одного возраста, она восторгалась жизнью во дворце и сулила великое счастье.
— Будешь жить, как в раю, цени! — говорила она.
Девушка молчала.
— На твою долю выпала священная обязанность, — соловьем заливалась служительница. — Вечером ты, может быть, предстанешь перед великим мурзой. Постарайся понравиться ему. Коль понравишься, повелитель осыплет тебя золотом и серебром…
Со страхом и отвращением ждала девушка то, что должно было случиться вечером. Заслышав шаги, вздрагивала, казалось — идут за нею, вот-вот поведут… Но в этот вечер никто не пришел, не повел «исполнять священную обязанность». И на второй, и на третий день ее не потревожили. Лишь знакомые служительницы временами крутились возле нее и твердили все то же. Будь, говорили, умницей, постарайся приглянуться повелителю. Он, говорили, создаст для тебя рай на земле. Станешь, говорили, самой большой драгоценностью во дворце, тогда уж и про нас не забудь, мы будем верно служить тебе всю жизнь…
