И пламя, за какую-то секунду искажаясь до неузнаваемости, черпая силу из самой демонической бездны, сбивает защиту свёрнутого пространства, будто её никогда не было, и срезает Ткачу руку.
Оторванная конечность мгновенно истлевает тёмной дымкой, чтобы через миг вернуться, но это уже не имеет значения. Ничто не имеет значения. Потому что одержимый, обратившийся демоном, уже прыгнул к своему противнику.
Коса искажённого ветра, столь плотная, что от вложенной магии осязаемо дрожит пространство, летит вслед за пламенем. Ткач ставит защиту, уже понимая, что проиграл. Новый каскад повторных попыток, и магия пробивает защиту, будто той и не было. Тело древнего разрывает на половины, чтобы собраться заново. Но одержимый уже рядом. Он опять человек. С артефактом в руке.
Ткач испытывает ненависть. Этот предмет должен быть уничтожен. Должен БЫЛ быть уничтожен. Ненависть Ткача не к предмету, а к своему собрату, заигравшемуся, отступившему от замысла. Ошибка, которая будет стоить жизни одному из них.
Время замирает в том мгновении, когда остриё клинка касается синей кожи на шее предтеча.
— А как же поговорить? — Ткач не боится умереть, его голос полон иронии.
Он делает шаг назад и поворачивается боком к противнику, чтобы начать двигаться по кругу. Одержимый замер, будто прислушиваясь к себе. Пришёл к какому-то решению и опустил оружие. Он не сразу смог заговорить. Сколько попыток ему потребовалось, чтобы научиться защищаться? Сколько ушло на создание эффективной атаки? Десятки попыток? Сотни? Тысячи? В каскаде повторений разобрать это было невозможно.
— Нам не о чем говорить, — наконец ответил человек.
Голос одержимого звучал глухо и устало.
— Отнюдь. У тебя совсем нет вопросов? Что ты знаешь о нас? Об этом месте? О том...
Человек качнул головой.
— Я знаю достаточно, предтеч. Мне плевать, как вы себя называете. Плевать, когда вы там жили в далёком прошлом. Плевать, из-за чего были уничтожены и прячетесь по щелям. Вы — смертны. Это всё, что мне нужно знать о вас. А там, за этими вратами...
Одержимый втянул носом воздух, ловя запах, хотя никаких запахов здесь не было и быть не могло.
— Скоро взгляну своими глазами.
Ткач остановился прямо перед человеком. Заглянул в глаза, будто хотел увидеть в них больше, чем взгляд уставшего убийцы.
— Ну что же... Получай мою силу. И мой маленький прощальный подарок.
Мир вернулся на своё место. Лезвие вновь коснулось кожи предтеча. Секунды потекли вперёд, и древний артефакт пошёл глубже, забирая жизнь древнего существа. Один удар, и древний страж падает на камень пола бесформенным мешком.
Като смотрит на труп, чувствует дрожание артефакта в руке... Одержимый ещё не закончил. Несколько шагов вперёд, к вратам. Здесь ничего придумывать не надо, он протягивает руку и тянет на себя тяжёлую створку.
Гробница встречает его голубым стеклом. Всё здесь напоминает кристально чистый лёд, пол, стены, потолок, пьедестал. Тело крупного пса, не волка, именно пса. Правда, принять его за обычную собаку невозможно. Существо дышит магией, источает её всем телом, выбрасывает вокруг себя. Като делает несколько неровных шагов и останавливается возле странного существа. Заглядывает в глаза. Существо неподвижно, как мёртвое. Пустые глаза смотрят в одну точку. Но его тоскливый вой стоит в ушах, прося принести, наконец, долгожданное избавление.
— Астарта. Кажется, я схожу с ума. Я собираюсь отобрать силу существа, что питает целый город, насыщает тысячи одарённых энергией... — тихо шепчет одержимый.
«
Демонесса тоже прониклась невозможностью момента, невозможностью происходящего. Правая рука направляет артефакт и наносит удар. Из раны на теле хлещет энергия, сбивая одержимого с ног и опрокидывая на хрустальный пол. Одержимый приподнимается, встаёт на колени.
И наносит удар в собственное сердце.
Нижний Город перестаёт существовать, оставляя лишь небольшое, пустое подземелье и гробницу.
Стены Великого Города вздрагивают, стряхивают вековую пыль, бегут сеткой трещин.
И начинают рассыпаться в мелкую пыль.
Стены рассыпаются, знаменуя начало конца.
