Референдум проводился в соответствии с законом, и все прошло совершенно правильно, этого в действительности никто не может отрицать, — считает Татьяна Фоминых.
— Ведь Путин такой умный человек, он не мог позволить себе никаких юридических ошибок. Ни один юрист не обжалует законность референдума, не так ли? Ведь сделали все, чтобы это по возможности как можно больше соответствовало закону, и у нас также были международные наблюдатели, даже из Финляндии был кто-то. Это мы видели по телевизору, наблюдатели были здесь все время.
Однако в действительности в Крыму не было официальных международных наблюдателей, поскольку референдум был незаконным и не был признан ООН или ОБСЕ, Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе. К «международным наблюдателям», которые красовались перед российскими телекамерами, принадлежали представители сомнительных пропутинских политических групп, часто связанных с крайне правыми. Из Финляндии участвовал Юхан Бекман, сторонник Путина, который также называет себя «представителем Донецкой Народной Республики в Финляндии». В Финляндии он известен, между прочим, своим заявлением, что в Финляндии происходит геноцид русских.
Референдум, кстати, позже получил высокую оценку от французского «Национального фронта», венгерского «Йоббика» и бельгийского «Фламандского интереса», все они представители крайне правых. Большинство других политических групп в ЕС не признало референдум, потому что он не соответствовал Конституции Украины и проводился под российской оккупацией. Ибо невозможно было провести свободную избирательную кампанию, не было возможности голосовать за неизмененный статус Крыма и достоверность результата нельзя было проверить — подготовка к голосованию осуществлялась в обстановке полной секретности в течение десяти дней, что само собой давало возможность для власти объявить любой желаемый результат.
Но вместе с тем многие же ходили голосовать — за исключением сел и городских кварталов, где высокая доля крымскотатарского населения. Из крымских татар очень немногие пошли на избирательные участки. Официально в голосовании приняли участие 83 процента жителей Крыма, и из них, как утверждается, 97 процентов проголосовали за присоединение к России. Другие, независимые оценки участия в выборах, различаются. Согласно отчету, который в апреле 2014 года опубликовали некоторые члены совета по правам человека при президенте России, в голосовании, вероятно, приняли участие явно меньше 50 процентов жителей.
Татьяна Фоминых и все ее соседи и знакомые, во всяком случае, пошли на избирательные участки и проголосовали за присоединение к России, — говорит она.
— Было еще темно, когда я проснулась, пришлось ждать до восьми часов, чтобы, наконец, можно было побежать и проголосовать за Россию. И когда я туда пришла, я увидела, как много желающих принять участие, также пожилые люди, которые еле ходили на костылях, все хотели быть там и проголосовать, все так хотели освободиться от Украины и стать частью России. Вся моя семья пошла: мать, отец и брат. И все соседи в доме, я живу в пятиэтажном доме. Если взять за основу тех людей в доме, всех сотрудников здесь в институте, мы же можем спросить, как все они проголосовали, и я уверена, что девяносто процентов из них скажут, что они голосовали за Россию. Это правда.
Теперь Крым в составе России, и это хорошо. Почти все на самом деле хорошо, — говорит Татьяна Фоминых.
— Единственное, на что хотелось бы надеяться, — это то, что и наши местные бюрократы будут пытаться стать порядочными людьми, чтобы я могла быть довольна также ими, а не только Путиным, который сидит далеко в Москве.
Но если что-то было лучше в Украине, то это относительно малая территория страны по сравнению с Россией.
— До Киева ближе, можно позвонить и поговорить с людьми. Путину не позвонишь, и страна большая, Москва далеко. Но, кажется, теперь он заметил нас, мы узнали, что Путин теперь получил информацию. Мы же долгое время пытались послать ему письмо о статусе университета, и кажется, что оно уже поступило. Но это было непросто.
Одно, что явно улучшилось, после того, как Крым вошел в состав России, — это заработные платы, — говорит Татьяна Фоминых.
— Даже если цены сейчас немного выше, чем они были на Украине, деньги все же остаются. Или мои знакомые, во всяком случае, говорили, что им удалось сэкономить немного, я не смогла. Пожалуй, я начала тратить больше. Но материальное положение у нас сейчас немного лучше, и я убеждена, что развитие будет продолжаться в этом направлении. Действительно, были некоторые небольшие проблемы с поставкой продуктов, но это не коснулось меня, в магазинах есть все, что мне нужно. В остальном ничего существенно не изменилось. И для чего нам существенные изменения? Важно то, что у нас нет войны. В противном случае, безусловно, началась бы война, и я сама пошла бы на баррикады против украинцев.
Татьяна Фоминых абсолютно не верит, что войска из России штурмовали здание парламента в Крыму и блокировали украинские военные базы в конце февраля.
