Выселение крымских татар было запретной темой в течение всего советского периода. Обвинения в государственной измене были в 1967 году наконец сняты, но крымским татарам и дальше не позволяли вернуться. Мустафа Джемилев, известный с советских времен крымскотатарский правозащитник, провел в целом 15 лет в советских тюрьмах и ссылке за «антисоветскую деятельность». Он был освобожден в 1986 году. Только после этого, во время перестройки Михаила Горбачева, крымские татары снова могли на законных основаниях поселяться на полуострове. Мечта о потерянной родине продолжала жить среди крымских татар, которые выросли в изгнании и никогда не видели земли предков. В начале 1990-х годов, в связи с распадом Советского Союза, началась большая реэмиграция в Крым. Теперь там снова проживают около 250 000 крымских татар, которые составляют примерно 12 процентов населения полуострова.
Первые крымские татары, вернувшиеся в течение последних советских лет, были вынуждены пережить презрение и страх от других жителей Крыма. Новые жители, которых переселили в Крым после войны, с тех пор были уверены, что крымские татары — предатели, и многие считали, что теперь они хотят отомстить русским. У всех крымских татар нож в кармане, — шептали русские дети в школе. Никто не хотел взять крымского татарина на работу. Только в украинские годы отношения между этническими группами постепенно нормализовались, и в то же время все больше крымских татар находили свое место в новой рыночной экономике. Большинство крымских татар связывает украинские времена с примирением и относительным благополучием, тогда как московское правление вызывает воспоминания о пятидесяти лет изгнания и полицейском государстве. Можно было ожидать, что большая часть крымских татар очень скептически отнесется к идее, что Крым снова должен стать российским, и именно крымские татары больше всего протестовали против аннексии.
За несколько дней до запланированного в марте 2014 года референдума 70-летний Мустафа Джемилев был приглашен в Москву, чтобы переговорить с представителями Кремля. Российские правители, очевидно, пытались кнутом и пряником достичь какого-то компромисса с Меджлисом, организацией крымских татар, и Джемилев был приглашен также на разговор по телефону с Владимиром Путиным, находящимся на тот момент в Сочи. Но разговор бывшего советского диссидента и политзаключенного с ветераном КГБ Путиным прошел не очень хорошо, как позже сказал сам Джемилев. Он отметил, что аннексия была бы преступлением против международного права и против многих соглашений, подписанных Россией. Когда Путин пообещал, что права и безопасность крымских татар будут уважаться, Джемилев ответил, что лучшей гарантией безопасности будет вывод российских войск из Крыма.
Большинство крымских татар бойкотировало референдум 16 марта, и с тех пор российские власти в свою очередь бойкотируют представителей крымских татар. Сам Мустафа Джемилев сейчас в Киеве — ему не позволяют приехать в Крым. А в Симферополе спецназ полиции 16 сентября производит обыск офиса Меджлиса. Все компьютеры изымаются.
На следующее утро я буду разговаривать с Эскендером Бариевым, одним из руководящих членов Меджлиса. Его тоже посетили спецназовцы в масках. Мы договорились о встрече у двухэтажного дома, на фасаде которого украинский флаг еще имеет право развеваться на слабом ветре. Флаг вывешен новый, после того как несколько мужчин в масках и униформе в начале недели сорвали старый. На улице тепло, и я становлюсь в тень небольшого дерева на другой стороне улицы, чтобы наблюдать за ситуацией.
Две полицейских машины и два серых автомобиля российской военной марки «Патриот» без номеров стоят в переулке рядом со штаб-квартирой крымских татар. За автомобилями «Патриот» можно увидеть группы людей в камуфляже с автоматами. Кажется, что полиция готовится к беспорядкам, но на улице все тихо.
Я не знаю, как выглядит Эскендер. В тени другого дерева, как раз напротив Меджлиса, стоит молодой черноусый человек. Он что-то набирает на своем мобильном телефоне и, кажется, кого-то ждет. Может, именно это и есть Эскендер. Спрашиваю.
— Нет, не я. Что, по-вашему, я похож на крымского татарина? — спрашивает он обиженно.
Но я не знаю, как должен выглядеть крымский татарин. И, между прочим, почему было бы плохо выглядеть как крымский татарин?
Но я ему этого не говорю, я просто вежливо извиняюсь. Когда Эскендер Бариев, наконец, приходит, оказывается, что у него явно более светлые волосы, чем у того обиженного мною юноши. Но его лицо немного шире и круглее. На нем желтая рубашка с короткими рукавами и белые летние брюки. Возможно, именно это является типичным крымскотатарским видом?
Садимся в кафе за углом, заказываем чай, и я прошу Эскендера Бариева рассказать, что произошло с ним накануне.
— Было около полседьмого утра. Мы услышали, что кто-то сильно стучит в нашу дверь. Я быстро подошел к двери. Они продолжали бить в дверь с другой стороны и кричали, что я должен немедленно открыть.
