Но все еще никто серьезно не думал о том, что Крым может стать российским, — вспоминает Клепачов.
— Нет, о присоединении к России речь тогда не шла, только о защите. Только когда российские военные из Черноморского флота тайком начали помогать, стало понятно, что украинского государства здесь больше нет.
Иван Клепачов абсолютно уверен, что «зеленые человечки» прибыли из Черноморского флота.
— Я не знаю, как это происходило в других частях Крыма, но для нас было совершенно очевидно, что они прибыли из флота. Ведь севастопольский порт является местом базирования Черноморского флота и все его руководство находится здесь. Если бы начались бои, это угрожало бы «нервному центру» флота. И, чтобы предотвратить это, украинские военные базы были заблокированы.
И когда наконец состоялся референдум, все пошли голосовать за Россию, потому что никто не хотел, чтобы сюда пришел фашизм, — объясняет Иван Клепачов.
— За всю свою жизнь я никогда не видел такого количества людей, желающих голосовать. Обычно к выборам относятся довольно прохладно. Действительно, все произошло довольно быстро, когда организовали тот референдум, но просто не хватало времени. Мы боялись, что начнется война. Когда я разговаривал с «Беркутом» на блокпостах, они говорили, что для них уже нет пути назад. Если Крым останется частью Украины, они будут приговорены к пожизненному заключению.
Сам Иван Клепачов родился в Одессе, на материковой части Украины. Сейчас у него российское гражданство, но его родители и дальше живут в Украине. Однако, по его словам, они разделяют его точку зрения.
— Моя мать — русская, мой отец — наполовину русский, наполовину украинец. Но это совсем неважно. Я родился в 1989 году, когда еще существовал Советский Союз, и я считаю, что мы и сейчас является одним народом. Нас просто искусственно разделили, придумали все это. Ведь кто-то от того выигрывает, что мы больше не любим друг друга, а любим только деньги.
Ивану Клепачову было два года, когда развалился Советский Союз, и он рос в независимой Украине. Он не может ничего помнить о жизни в Советском Союзе. Однако и он желает вернуться обратно в хорошую советскую эпоху.
После посещения телестанции я возвращаюсь в офис Владимира. Он еще не вернулся, но двое его подчиненных угощают меня чаем, пока я жду. Чашка из тех, что стали популярными в Севастополе после российской аннексии. На рисунке изображен большой русский медведь на фоне флага России. Медведь рычит на нападающего американского орла. «Моя страна — мои правила!» — написано под рисунком. Ниже указан электронный адрес — засвободу. рф. В России преобладает мнение, что именно Россия защищает свободу, в то время как Евросоюз и особенно США хотят поработить украинский, а затем и российский народ.
У двух молодых мужчин, кажется, не очень много работы в офисе. Следовательно, они могут немного поболтать со мной. Оказывается, что оба они поселились в Севастополе относительно недавно, после аннексии. Они надеются заработать денег на реконструкции местной инфраструктуры, которую пообещала сделать власть России.
— Я хотел бы купить небольшую закрытую колбасную фабрику или что-то подобное и восстановить ее, здесь это должно обойтись дешевле, чем в России. Но до сих пор я не смог подыскать себе что-то, — говорит один из мужчин с темными волосами.
Он переселился сюда из Армении, и у него есть брат в Швеции.
— Он получил там статус беженца, хотя длилось это очень долго. Кажется, он живет как пенсионер, получает деньги от государства и почти ничего не делает. Мне бы это не подошло. Я некоторое время работал в России, затем вернулся в Армению. Но там нельзя заработать денег, там нет хорошей работы, поэтому я решил попробовать здесь, — объясняет он.
Его коллега-блондин, который прибыл из Чувашии в России, считает, что в Крыму много устаревшего и отсталого, что требует реконструкции.
— Вы только посмотрите на магазины! Все выглядит, как у нас много лет назад. Покупатели даже не имеют права сами взять товар. И стоит здесь все дороже, чем у нас, и цены постоянно растут!
Но цены были гораздо ниже до аннексии, — напоминаю я. — Стало сложнее поставлять сюда товары. И не станет проще в будущем, потому что Россия вряд ли вернет Крым, как надеются украинцы.
Блондин смеется от такой абсурдной для него мысли.
— Нет, конечно, нет. Крым принадлежит России, а Россия никогда не отдает того, что ей принадлежит.
Когда Владимир возвращается, я прощаюсь с обоими из офиса и сажусь в его серебристый автомобиль «Судзуки», чтобы поехать на праздник — день рождения, где я смогу поговорить с другими жителями Севастополя. Номера на машине Владимира российские. На багажнике большая овальная наклейка с сокращенным названием России — «RUS», а также другая, с голубовато-белым андреевским флагом российского флота, с текстом «Родной порт Севастополь».
