Редакция получила несколько рекомендаций от российских властей, когда речь идет об освещении событий, связанных с Меджлисом и с другими крымскотатарскими или религиозными организациями, — говорит Шевкет Меметов.
— Мы по возможности выполняем требования властей, но в то же время стараемся освещать проблемы как можно более подробно.
Даже если четко выраженных запретов немного, все средства массовой информации в Крыму стали гораздо осторожнее.
— Это же очевидно. Мы это чувствуем. Это чувствуется даже в воздухе. Мы очень осторожны. Мы не дышим так свободно. Но мы делаем все, чтобы иметь возможность и дальше вести телепередачи, хотя это и трудно. Время от времени мы должны сосредотачивать свой фокус или изменять перспективу, возможно, мы не можем употреблять определенные слова и так далее.
Наша цель — найти путь, приемлемый и для журналистов канала, и для новых властей, — говорит Шевкет Меметов.
— Я не могу сказать, что мы уже нашли этот путь. Мы находимся в поиске. Мы ищем приемлемые компромиссы, мы ищем стратегии, которые позволят нам существовать и дальше, чтобы крымскотатарский народ мог слышать наш голос и в будущем. У нашего народа нет никакого другого телеканала, поэтому мы должны остаться. Поэтому о некоторых вещах мы не высказываемся в полной мере. Но я верю, что те наши зрители, которые понимают нас, понимают и то, почему мы должны так действовать. И мы делаем все, чтобы люди понимали, что мы не можем говорить все.
Но какие-то указания от новой власти канал все же получил? Шевкет Меметов задумывается, прежде чем ответить.
— Они, возможно, говорят, что именно такое вам не следует показывать, или же вы должны показать это именно так… Например, последние обыски. Вы не говорите, что ведутся обыски, скажите, что ведутся проверки. Такие вот дела. А когда мы сообщаем об обысках домов, поэтому мы, возможно, говорим «проверка» хотя бы один раз, чтобы показать, что мы ведь употребили это слово.
А каким образом вы получаете такие рекомендации, вам звонят или кто-то приходит к вам с визитом?
— По-разному. Поступают телефонные звонки, иногда к нам кто-то приходит и говорит, что было бы лучше, если бы мы не говорили о том и о сем, если бы мы не делали того и сего, если бы мы не употребляли именно такие слова. Вот так.
Но кого представляют те, кто передает эти рекомендации?
— Этого я точно не знаю, откуда они приходят, или это ФСБ, или еще какая-то другая инстанция. Но так обстоят дела.
ФСБ — российская служба безопасности, потомок КГБ. Ее руководителем был Владимир Путин, перед тем как стать премьер-министром и сразу после этого — президентом.
За день до моего визита было сообщение о подобном обыске также и на канале ATR. Или о «проверке», так, очевидно, будет правильнее сказать. Что это была за проверка? — спрашиваю.
— Официально у нас не было никакой проверки. Кажется, это была проверка автобусной фирмы, которая тоже находится в этом доме. Но это происходило так, будто я пришел к вам домой и попросил бы вас впустить меня. А потом я смог бы воспользоваться случаем и проверить также, что в вашем холодильнике.
Даже если до сих пор и нет конкретных угроз в отношении телеканала ATR, сама ситуация является угрожающей. В то же время новая власть хочет, чтобы крымские татары поддерживали ее, — говорит Шевкет Меметов.
— Но как мы можем поддерживать их, когда они проводят обыски в наших домах, как я могу это делать? Послушай, иди уже на выборы, — говорят мне они. Но как я могу голосовать, когда для меня нет кандидата. За кого мне голосовать? В списке нет моих братьев, там нет ни одного, кто мог бы защищать мои интересы, как я могу голосовать?
Развитие Крыма остается неясным, нельзя знать, как пойдут дела даже через короткое время, — говорит Шевкет Меметов.
— Когда я утром еду на работу, у меня нет ни одной мысли, что случится завтра или даже через час. Ситуация неопределенная. Это совсем не то, чего мы ждали, мы хотели бы верить, что новая власть сделает все для того, чтобы завоевать расположение крымских татар. Чтобы достичь этого, они должны были бы оставить некоторое пространство для маневрирования, но они этого не сделали. Они привыкли делать все насильно.
Россиянам легко управлять Крымом, не обращая внимания на крымских татар, так как почти все остальные поддерживают аннексию, — считает Шевкет Меметов.
— Очень многие из местных жителей всегда считали, что Крым должен быть российским. Я полагаю, что сейчас у 80 процентов из них такое мнение. Сейчас почти только крымские татары защищают украинские интересы в Крыму. Сами украинцы исчезли отсюда. Однако в действительности важным делом должно быть не то, кому должен принадлежать Крым — России или Украине. Важно, чтобы крымские татары могли чувствовать себя здесь дома, чтобы они имели свое будущее именно здесь. А сейчас это не так.
