Комната была совсем не такой, как та, в которой она заснула. Приличная импортная мебель, как в гостинице на четыре звезды. В комнате было окно, а из него на пол лился яркий солнечный свет. Таня стащила с себя одеяло и подошла к подоконнику. Вид из окна, сквозь красивую затейливую решеточку, ограничивался тесным двориком с маленькой засохшей бетономешалкой, грудами досок и щебня, а напротив была стена из желтого ракушечника, сложенная большим блоками. И кусок неба с ярким полуденным солнцем.
На Тане были ее джинсы и футболка, очень грязные. Рядом с постелью она обнаружила пижаму, свитер, спортивный костюм, и все это примерно ее размера. Владов пиджак нигде не обнаружился. Пропал и паспорт, который в лесу был с ней — в маленькой планшетке на шее, по старой туристической привычке.
Одна из двух дверей, имевшихся в комнате, оказалась дверью в санузел. Приведя себя в порядок, переодевшись, Таня начала дергать ручку второй двери. Заперто. Покричала, постучала. Вскоре послышались шаги, заскрежетал замок, и вошел давешний знакомый. Михалыч. «Все-таки это был не сон», — подумала Таня.
— Доброе утро сударыня! — возвестил Михалыч. В солнечном свете его удалось рассмотреть получше. Внешне Михалыч напоминал актера Гармаша, хотя на двойника и не тянул. Но что-то такое в чертах лица, типаж простого, сурового и, одновременно, доброго обаятельного мужика, похожего на бывшего военнослужащего, — это было.
— Где я?
— Вы, сударыня, находитесь в безопасном месте, под моей чуткой опекой. Чаю? Кофию? Овсянки? Омлету?
— Это гостиница? Почему я здесь? Вы спасатель?
— Спасатель. И, можно сказать даже, что ваш спаситель, верно? И вот на правах вашего избавителя позвольте мне сначала принести вам завтрак, а уж потом отвечать на всякие вопросы? Щас принесу завтрак. Из лекарств чего-нибудь?
— Анальгин у вас есть?
— Найдется. Я мигом.
И удалился, закрыв дверь снова на замок.
После завтрака Михалыч, по-прежнему избегая вопросов, привел мужчину лет шестидесяти, с очень морщинистым, жестким, волевым и интеллектуальным лицом. Церемонно представил вошедшего Тане:
— Позвольте представить вам Глеба Сергеевича. И вышел.
Глеб Сергеевич слегка поклонился, сел на стул, вперил в Таню цепкий, сверлящий взгляд и строго сказал:
— Итак, уважаемая Татьяна. Я постараюсь ответить на интересующие вас вопросы, но сперва ознакомьте меня, пожалуйста, с обстоятельствами вашего появления в лесу. Что вы делали посреди национального заповедника, да еще и в чужом, мужском пиджаке? Пожалуйста, как можно подробнее.
— Это не чужой пиджак. Это Влада.
— Кем вам приходится Влад?
— Он… мой друг. Он мой парень.
— Где вас нашел Михалыч?
— В пещере. Я шла по лесу и провалилась через ветки в какой-то колодец, и оказалась в темноте, пошла по подземному ходу. — Таня запнулась и замолчала.
— А как вы попали в этот лес? И что это был за лес? Где находится колодец, в который вы упали?
— Я не знаю. Я очень долго шла. Все утро. В тумане. И до этого вечером бежала.
— Вы бежали?
— Да, я очень испугалась.
— Что вас напугало?
— Я… я никогда не видела столько крови. Он лежал… Это было так страшно… — Таня обхватила голову руками и глухо сказала. — Влад. Он был мертвый.
— Мертвый? Что произошло? Почему он умер?
— Он… упал. — Вернулась головная боль, утихомирившаяся было после завтрака и анальгина. Таня мучительно посмотрела на Глеба Сергеевича. — Его нужно забрать оттуда. Он же там, наверное, лежит.
— Где именно? Вы же не знаете, в каком месте вы были.
— То место я знаю. У него еще название такое… я запомнила. Барсучья поляна. Надо вызвать бригаду, забрать тело. В пиджаке должен быть его паспорт. А где пиджак? И нужно же позвонить родственникам Влада. И я должна позвонить маме.
— Да, да. Не волнуйтесь. Все сделаем. А вам нужно отдыхать. Голова болит? Михалыч принесет вам анальгин или что-нибудь в этом роде.
Он еще уточнил у Тани несколько деталей о месте происшествия и о Владовой машине, и торопливо вышел. Михалыч принес кучу всякой вкусной еды, пару глянцевых журналов, несколько таблеток. И Таня, обессиленная разговором и болью, опять заснула.
Проснулась посреди ночи. Колотить в запертую дверь в такой час постеснялась. Скоротала время за поеданием фруктов и листанием журналов. Содержание прочитанного не откладывалось в сознании, буквы выглядели непонятными иероглифами, одну и ту же статью пробегала глазами по несколько раз безрезультатно, в мозгу всплывали впечатления от событий в лесу и в пещере. Когда основательно рассвело, Таня начала стучать в дверь. На это раз никто не появился. И только ближе к полудню пришли оба. Таня с ходу атаковала:
— Почему вы держите меня взаперти? Мне нужно позвонить! Я свободный человек! Что вы тут устроили! Какая-то кавказская пленница, блин!!
Глеб Сергеевич смерил ее мрачно-насмешливым взглядом и произнес:
— Тогда уж не кавказская, а крымская. Но лучше быть у нас тут пленницей, а то бывают ведь случаи пожестче. Поэтому все претензии — чуть позже. А пока вот, свежая пресса.
