Окончив декламировать, дама назидательно добавила:
— Медам, удерживайте ваших знакомых от подобных отвратительных художеств. Вы, женщины двадцатого века, должны служить смягчению нравов и утверждать в людях любовь не только к себе, но и ко всему прекрасному.
Тане стало как-то неуютно, она бочком выскользнула обратно в арку и вернулась к своим спутникам. Вскоре появился и родственник поручика. Он примчался снизу, по шоссе, оставляя кометный хвост пыли, управляя парой коней, запряженных в красивую ладную бричку, мягко покачивавшуюся на поворотах и ямах. По количеству железных и кожаных деталей эта бричка ненамного уступала автомобилю, на котором приехала Таня в Судак. Пожалуй, и в скорости тоже. И совсем не дребезжала и не рычала, как авто. Только копыта стучали глухим дроботом по пыльной дороге. Пока остановившийся возница с неожиданной для его явно пенсионного возраста ловкостью хлопотал вокруг лошадей, Таня поделилась вполголоса с Михалычем своим восхищением этим транспортным средством. Тот в ответ сверкнул зубами и шепнул:
— Так ведь это тачанка, Таня! Слышала про такую штуковину? Которая с пулеметом летает по степям. Батька Махно немецких колонистов повыгонял, а на брички колонистские, вот на такие, пулеметы поставил.
Подошел поручик и представил своего родственника. Крепкий старик говорил по-русски с акцентом, но грамотно.
За обедом в его аккуратном доме засиделись. Пожилой немец скрупулезно описывал Михалычу ситуацию в Судаке. Цены на землю взлетели в разы, и продолжают расти. На строительные материалы тоже. На берегу, где пятнадцать лет назад было всего несколько дач и старых усадеб, сейчас застроена и первая береговая линия, и почти вся вторая. Распроданы под застройку участки третей линии, на многих из них тоже построены дачи. Комнат для отдыхающих предлагают много, но людей приезжает все больше, и все равно не хватает. В городке есть четыре гостиницы, цены на этот сезон ставят до пяти рублей, «и все места уже, как я слышал, будут заняты, на все места есть резервация. А господин Лашевский строит нынче курзал, обещает закончить к будущему сезону. И это уж означает, что Судак может встать почти вровень с Феодосией. Будьте уверены, земля в Судаке будет только дорожать. Вложите в этом году тысячу рублей, и уже через пять лет, году к девятьсот девятнадцатому, двадцатому, сможете продать за десять тысяч даже без построек».
Михалыч скептически зарассуждал вслух:
— На берегу уже все застроено. Разве что возле речки еще что-то подадут.
Таня вдруг вспомнила картину Айвазовского про наводнение в Судаке, где разъяренная река возле Алчака впадает в еще более злое море, а в пасти этого буйства стихий на маленьком островке сидит до смерти перепуганный татарин, посреди бурунов, и его было очень жалко. Тане захотелось поучаствовать в разговоре, и она внесла свою лепту:
— Речка может выйти из берегов после ливня, так ведь?
— Барышня, вы правы, — кивнул пожилой немец. — Однако близкое море не есть важно. То есть, конечно, многие хотят отдыхать на самом берегу, но в Судаке есть кое-что поважнее моря. — И сделал значительную паузу.
— Что же это? — спросила Таня.
Старик немец важно поднял костистый указательный палец:
— Ин вино вэритас! Эти слова, почтенные господа, я слышу каждое лето от гуляющей публики. Когда здесь мой дед поселился, в этой долине делали лучшее вино в Крыму. Оно и сейчас южнобережному не уступает. А цена? Пятнадцать копеек за бутылку сухого красного. Многие из приезжей публики любят больше вино, чем море. Особенно которые почтенные отцы семейств, мужчины…. как это сказать… старой закалки! А ежели жены и дочки почтенных отцов семейств предпочитают воду, то этим дамам тоже лучше селиться не возле моря, а повыше. В нашей колонии или возле нее.
— Но почему, дядюшка? — спросил поручик.
— Да потому, Пауль, что в Судаке колодцы с чистой пресной водой только в нашей немецкой колонии есть. Водопровода и канализации в долине в Судаке нет. Лучшая земля и дома — здесь, в нашей колонии. Я вам смогу помочь провести хорошие сделки здесь.
Михалыч со стариком продолжили разговор конфиденциально, Семен Терентьевич попросился у хозяина подремать, а Таня решила прогуляться к пляжу, и поручик с энтузиазмом вызвался ее сопровождать.
