— Татьяна Ивановна, я человек практического склада. Тут дело будет доходное, не сомневайтесь. Вы знаете, что написано в прошлогоднем путеводителе о Судаке? Там написано вот что: «О Судаке нельзя сказать, благоустроен он или не благоустроен, — он просто не устроен, без всякого устройства». И вот, извольте, вопреки такой рекламе, здесь в нынешнем сезоне вдвое больше отдыхающей публики, чем в таком же месяце года прошлого. Я узнавал у нескольких человек, все подтвердили. Представьте, насколько усилится этот приток людей с появлением более комфортного питания? Ведь здешнее знаменитое вино нужно чем-то и закусывать, да по-изысканнее?
Таня помолчала, подумала. Бизнес-план выглядел вроде бы неглупо.
— Слушайте, Павел Оттович, а почему вы офицер? Вы бы могли делать карьеру… в деловых проектах, в торговле. Ну, купцом стать, что ли. Каким-нибудь маклером, управляющим. У вас бы, наверное, это хорошо получилось. Вы ведь не сможете открывать завод, оставаясь поручиком или даже майором?
Грюнберг погрустнел. Он вытащил из кармана платок и вытер вспотевшее веснушчатое лицо.
— Вы правы, Татьяна Ивановна. Мое жалованье составляет лишь немногим более полста рублей в месяц. И на эти деньги я должен не только платить за квартиру и самое необходимое, но и заказывать портному обмундирование. Если бы не помощь моих родственников, то не знаю, как бы сводил концы с концами.
— Тогда зачем же вам эта служба?
— Вы еще очень молоды, Татьяна Ивановна, и, наверное, не знаете всей правды жизни. Видите ли, делать карьеру предпочтительно там, где есть покровитель. В коммерческих сферах у меня никого нет. Зато мой родственник еще десять лет назад был военным инженером в немалых чинах, а теперь уж он генерал. Так что мне не придется спиваться в какой-нибудь сибирской глуши в забытом гарнизоне безо всяких шансов ускорить карьеру. К тому же, я надеюсь отличиться в войне, там чины пойдут быстрее, и смогу занять хорошее место в интендантстве, завести полезные знакомства. Майором можно и в отставку выйти. Если, конечно, к тому времени уже найдутся компаньоны по коммерческим делам.
— Павел Оттович, а если будет война с Германией?
— Ну да, именно с Германией и предстоит воевать, вероятно, в ближайшем будущем.
— Вы же немец. И будете убивать немцев? За Россию?
— Майн готт, Татьяна Ивановна! Я бы не хотел никого убивать, но я люблю матушку-Россию, я верноподданный его императорского величества. Мои предки поселились в России сто лет назад. Я верно служу династии Романовых, моему отечеству. Да разве вы не знаете, Татьяна Ивановна, что в российской армии более четверти офицеров — немцы?
— И они будут воевать с Германией?
— Немцы России верны своему государю Николаю Александровичу. И это не пустые слова, поверьте. Немцы России достаточно доказали свою преданность в делах военных и гражданских.
Поручик Грюнберг взволнованно напыжился, и Тане стало чуть-чуть неловко, что она усомнилась в его российском патриотизме. К счастью, подошли Михалыч с Семеном Терентьевичем.
Михалыч объявил, что все дела в Судаке сделаны, и завтра утром едем в Коктебель.
Таня вдруг остро почувствовала, что ей ужасно не хочется снова трястись по пыльной дороге в дребезжащей и чадящей повозке.
— Ну, вот почему не проложили вместо этого шоссе железную дорогу! Я соскучилась по поездам. В них не так пыльно и не так тряско. Вон в Феодосии поезд подходит к самому пляжу.
Семен Терентьевич ухмыльнулся в клочковатую бороду:
— Могу вам подробнейшим образом рассказать. Между прочим, и вам, Александр Михайлович, это может быть любопытно. Как деловому человеку. Я ведь, любезнейшая Татьяна Ивановна, на железной дороге два десятка лет прослужил. Вот этими самыми руками новые дороги прокладывал, — и он выставил перед лицом слушателей холеные ладошки, без единого мозоля. — С самим Гариным работал! Да-с! — Семен Терентьевич гордо выпрямил сутулую шею и пригладил бороду.
— С Гариным? — Таня вспомнила советский фильм про двадцатые годы. Там актер, игравший в молодости Голохвастова, — Борисов, — с черной мушкетерской бородкой, громил заводы и горы лазерным лучом, он-то и назывался в фильме инженером Гариным. Фильм был по роману Алексея Толстого, но сам роман Таня не читала. — Я слышала только об инженере Гарине, но это же художественное… литература…
— Да-с, тем самым знаменитым Гариным, его многие барышни знают за художественные произведения. «Детство Темы», «Студенты» — все он. Однако же по делам путей сообщения более известен как Михайловский. На Транссибирской магистрали с ним поработать не довелось, а вот в Крыму встречаться приходилось. Он ведь как раз и занимался южнобережной железной дорогой. Исследовал Южный берег на предмет проведения железной дороги: из Севастополя через Ялту в Алушту, а от Алушты в дальнейшем предлагал вдоль моря и до Феодосии. Вот оно как!
