— Едем завтра утром. Отдельное авто заказать не удалось, поедем на рейсовом автобусе, держи рекламку. — Михалыч протянул Тане зеленый листок формата примерно А5, озаглавленный: «Расписание автобусного сообщения». Из рекламки выяснилось, что, например, до Старого Крыма из Феодосии можно доехать, заплатив за место первого класса 1 р. 40 коп., а за место второго класса — только 80 коп., и время в пути составляет около часа. Неплохо, подумала Таня, в начале двадцать первого века рейсовый автобус из Феодосии добирался до Старого Крыма ненамного быстрее — за полчаса.
В полдень следующего дня они добрались до Симферополя. У вокзала духовой оркестр играл марш «Прощание славянки», созданный, как сказал Андрей, именно в этом городе. Настроение в толпе было приподнятое. Радостно-возбужденных лиц виднелось гораздо больше, чем печальных. Шли последние мирные дни.
Неподалеку громко захохотали. Это оказались трое молодых офицеров, окружившие румяную барышню. У двоих были усы, с чуть закрученными кверху кончиками, третий полностью выбрит. Андрей, взглянув на них, тихо произнес:
— К семнадцатому году половина офицеров четырнадцатого года погибнет или станет инвалидами. Никто точнее Ахматовой не сказал: приближается не календарный — настоящий двадцатый век.
— Где-то сейчас Грюнберг в поезде едет в армию, — сказала меланхолично Таня.
— Ничего, на этой войне он хорошо устроится, — отозвался Андрей. — А вообще, интересно получается. На войну за Российскую империю пойдут сейчас не только славяне, но и немцы, татары, кавказцы, евреи. А провожать их всех будут маршем «Прощание славянки».
Михалыч хмыкнул, сделал движение что-то сказать, но смолчал.
Таня второй день сидела в том же особняке, в котором познакомилась с Глебом Сергеевичем. Первое, что она попросила, оказавшись здесь вновь, — поговорить по мобильному. В этом ей было отказано. Глеб Сергеевич шутливо ответил на ее настойчивые просьбы, что люди, в том числе даже женщины, почти всю историю существования цивилизации обходились без телефонов. Таня продолжала растаивать, тогда Глеб Сергеевич посерьезнел и принес свежие крымские газеты. Оказывается, за время Таниного отсутствия, в Крыму началась криминальная война. Так, во всяком случае, писали журналисты. Было совершено покушение на одного местного риэлтора, его ранили. А какого-то криминального авторитета-кавказца, имевшего отношение к крымской недвижимости, даже убили. Тане было знакомо название агентства, в котором работал раненый, Влад имел дела с этой конторой.
— Вы видите, Таня, события начались серьезные. Разборки, как принято стало говорить, по-взрослому. Пока до конца неясно, попал ли ноутбук в руки врагов Владимира Петровича, или это его упреждающие удары. Я нашел след тех, кто непосредственно спер эту штуку, скоро узнаю больше. Но пока знаю точно, что вам нельзя ездить по Крыму и звонить прямо из этого дома. Могу только организовать небольшую поездку на пикник, откуда вы и сможете позвонить. Идет?
— Ну, съездим на пикник, а дальше что? Опять сидеть здесь, в вашем доме? Мне скучно.
— У вас было мало впечатлений в четырнадцатом году? — иронично осведомился Глеб Сергеевич. — Может, лучше пока отдохнуть от потрясений?
— Впечатлений было выше крыши. Но я как-то быстро привыкла. Даже сама от себя не ожидала.
— Это хорошо. Как говорят в народе: «Человек не скотина, ко всему привыкает». Ваши адаптационные возможности внушают оптимизм.
— Глеб Сергеевич, объясните, наконец, где я была? В четырнадцатом году? Но это же невозможно, мы же не в кино. Это был сон? Галлюцинация? Но нет, не похоже, у меня даже остался синяк на ноге, который я получила там. И вообще, я уже много лет плохо запоминаю сны. А тут помню все во всех подробностях. Я не могу поверить, что это был сон. А что же тогда это было? И что будет дальше?
Глеб Сергеевич дослушал ее с хмурым видом и вдруг забалагурил распевно на цыганский манер, с характерными всплескиваниями руками:
— Что было, что будет — все тебе расскажу, ничего не утаю, яхонтовая моя! Все станешь знать, все ведать, позолоти ручку, красавица, все тайны тебе открою!
Таня оторопела.
Глеб Сергеевич сделал паузу, насмешливыми глазами глядя на Таню, и произнес своим обычным голосом:
— Так что, позолотишь ручку?
— В смысле?
— У тебя деньги есть?
— Какие деньги?
— Обыкновенные. Доллары, гривны, рубли.
— Зачем?
— Действительно, зачем человеку деньги? «И под каждым ей кустом был готов и стол, и дом». Басня «Стрекоза и муравей». Танюша! Неизвестно, как закончится мое расследование пропажи ноутбука, поэтому для подстраховки не мешало бы вам покинуть родину и позагорать где-нибудь в далекой тихой стране годик-другой. А там, глядишь, Владимира Петровича съедят к тому времени, и бандиты про тебя забудут. И вообще, Татьяна, вам же деньги нужны не только и не столько для того, чтобы избавиться от разъяренного мафиози? Они ведь вам нужны и просто для реализации каких-то заветных планов, нет? Деньги — это свобода, верно? Вы получите деньги, свободу, и очень скоро.
— Когда?
