— Это длинная история, и она ничего существенного не добавит. Для меня самого здесь много непонятного. Я не знаю происхождения этой системы, этой пирамиды. Но я знаю, как ею пользоваться. Я могу с ее помощью легко создавать копии нашего мира. В этих копиях живут люди, такие же, как жили в нашем мире. Интересно, что каждое новое мое посещение одной и той же копии мира возможно лишь в более поздние даты. Например, если я в этой копии уже побывал 1 августа 1910 года, а покинул ее в конце дня 2 августа того же года этой копии, то снова влезть в этот мир-копию смогу не раньше 3 августа 1910 года. И еще, по непонятной причине мне не удавалось заглянуть в прошлое последних нескольких десятков лет. Копия восемнадцатого века, девятнадцатого — получается. Копия первых десятилетий двадцатого — тоже. А вот в конец восьмидесятых пробовал попасть — не выходит. И в будущее нет хода. То есть копия будущего не получается.
— Ну, правильно. Что ж копировать, если оно еще не наступило?
— Светлая мысль. Вот за что вы мне нравитесь, помимо прочего, так это за ум, Танюша. Хотя от ума может быть и горе. В общем, поживем — увидим.
— И сколько же людей могут делать такие копии?
— Отчасти это умеют двое моих, известных вам, коллег, а в более полной мере это делаю я. Милостию божией, мы создаем миры. Раз — и есть мир. Целая планета. Со всем тем, что положено планете Земля в том же, например, тысяча девятьсот четырнадцатом году. Или в двадцатом году. Или в тридцатом. Можно, например, в случае глобальной войны или эпидемии сбежать в какой-нибудь спокойный далекий год и отсидеться там хоть четверть века. Да много чего можно сделать. Иногда голова разрывается от осознания всяческих таких возможностей, в голову лезут наполеоновские планы, но сдерживаюсь. Я очень осторожный и предусмотрительный человек, и умею довольствоваться синицей в руке… — Глеб Сергеевич тяжело посмотрел на Таню. Очень веско, с глухой угрозой добавил. — И вам советую.
— Вы хотели знать, Таня, почему все-таки именно в двадцатый год, а не какой-то другой. Дело в том, что, как вы знаете, нас очень интересует поручик Грюнберг. Вот только не знаете, почему, не так ли?
— Да, в тот раз, когда я спрашивала, вы не ответили.
