Горчаков тщательно изучил обстановку внутри Германского союза и подробно сообщал МИД о всех важных политических событиях. Для этого ему пришлось очень много работать, особенно в первые годы. Священник русского посольства рассказывал позже в своих воспоминаниях, что Горчаков приходил в посольство раньше всех, вызывал кого-либо из секретарей и сразу же начинал заниматься изучением дипломатических материалов, диктовать донесения, — «такая у него была горячая и нетерпеливая натура».
Тучи на политическом горизонте Германии внезапно сгустились: Горчаков отчётливо видел, как накаляется обстановка в Вюртемберге. В мае 1847 года в королевстве вспыхнули «голодные бунты». Февраль 1848 года принёс с собой весть о революции: парижские рабочие свергли монархию. Вспыхнув во Франции, пламя революционного пожара сразу же распространилось почти на все страны европейского континента. В марте Австрия, Пруссия и многие мелкие германские государства были охвачены бурным революционным движением. В Вюртемберге первое значительное выступление народа произошло уже 29 февраля. Горчаков правильно усмотрел в этом начало большого процесса: «Топор уже стучит в основании социального дерева», — сообщал он в российскую столицу.
Действительно, обстановка в Вюртемберге в период революции была очень напряжённой. В письме к родственникам летом 1848 года Горчаков с тревогой отмечал: «Положение моё изобилует трудностями», однако посланник действовал очень деловито. Когда началось восстание в Венгрии, он подробно сообщал в Петербург о действиях венгров, используя для этой цели поступающие из соседней Австрии сведения. Русское посольство в Вюртемберге в ту пору работало очень напряжённо. Горчаков писал, что курьеры из Штутгарта следуют один за другим по всем направлениям. Так оно и было.
Нет слов, к революционным событиям 48-го года Горчаков отнёсся резко отрицательно. Всё происходившее представлялось ему «кошмаром». Деятелей революции он называл в своих депешах не иначе, как «партией анархии». Изо всех сил стремился он спасти монархические режимы в Австрии и Германии, а заодно не допустить создания единой Германской империи с полновластным монархом во главе. Исходя из непосредственных государственно-дипломатических интересов тогдашний Российской империи, он был прав: созданная двадцать лет спустя Кайзеровская Германии принесла его стране немалые опасности.
Однако в Петербурге Николай I — Нессельроде руководствовались иными соображениями. Для дворянских космополитов-реакционеров, безнадёжно отставших от быстротекущей жизни, всякая революция представлялась частицей абсолютного зла, невзирая на то, какие непосредственные политические последствия она производила в каждом отдельном случае. Особенно проявились пагубные последствия такого рода на примере революции в Венгрии — тогда составной и бесправной части Австрийской империи. Венгерские революционеры ставили перед собой цели национально-освободительные, не посягая при этом на интересы дворянства и буржуазии. В случае успеха единая Австрийская империя неминуемо должна была бы распасться, вызвав одновременно освобождение славянских народов: чехов, хорватов и иных.
Ясно, что национальным и государственным интересам России подобный исход в любом случае был бы на пользу. Однако классовые интересы довлели над Николаем и его окружением: огромная русская армия была в 1849 году двинута на подавление венгерской революции. Кровь русских и венгров была пролита во имя космополитического дворянского «легитимизма». Австрийская империя продлила свою жизнь ещё на семьдесят лет, естественно и неизбежно сделавшись врагом России. Венгерское дворянство также кипело антирусскими настроениями, заражая ими свой народ. Нет сомнений, что подобную политику Николая I — Нессельроде можно со всей объективностью назвать предательской. С последствиями её Горчакову пришлось столкнуться очень скоро...
Пока же он оставался в Германии и внимательно следил за развитием событий. Он верно подметил серьёзные противоречия внутри революционного движения, различия между буржуазией и народными массами. «Буржуазия, кажется, начинает понимать, — писал Горчаков ещё в марте 1848 года, — что в её же собственных интересах в настоящий момент поддерживать правительство». Так вскоре и произошло, революция по всей Европе пошла на убыль, в затем потерпела полное поражение в Германии и Австрии.
В начале 1850 года Горчаков был назначен чрезвычайным посланником и полномочным министром при вновь созданном Германском союзе. Одновременно он сохранил должность посланника в Вюртемберге. Дипломатическая задача, стоящая перед Горчаковым, оказалась сложна: нужно было добиться сохранения федерации Германского союза, не допуская в нём преобладания ни Пруссии, ни Австрии. Между этими крупнейшими государствами Германии постоянно возникали трения, и Горчаков должен был то и дело выезжать из Штутгарта во Франкфурт, где заседал союзный сейм.