Итак, Россия была атакована не только на Дунае, где пришлось отступать, но и на Чёрном море. Союзные эскадры угрожали самому Петербургу, подойдя к Кронштадту (без успехов и с потерями, но это уже частность). На Белом море атакам подверглись Архангельск и Соловецкая крепость. Но не только от Белого до Чёрного моря тревожили тогда наши границы: соединение вражеских кораблей пыталось захватить крошечный русский порт на Дальнем Востоке — Петропавловск-Камчатский (тоже неудачно, но это заслуга русских солдат и офицеров, а не стратегов). Турки пытались наступать в Закавказье, высаживали десант на кавказском побережье (также с ущербом и по той же причине).
И вот новость: 4 июля 854-го Австрия предложила России вывести войска из Дунайских княжеств. Николай I был взбешён. Он поносил «вероломное австрийское правительство за его «бесстыдную неблагодарность». Но делать было нечего, русские войска пришлось отвести на пограничные рубежи.
Такова была военно-политическая обстановка, когда Горчаков получил назначение на ключевой в ту пору дипломатический пост — стал посланником в столице Австрии Вене.
Георгий Чичерин: «Начавшемуся в Княжествах отступлению русских войск был придан чисто стратегический характер. Дипломатическая точка зрения России была изложена в отчёте на австрийское требование (депеша 17 (29) июня). С этим ответом был отправлен в Вену в качестве чрезвычайного посла кн. А.М. Горчаков.
Кн. Горчакову предшествовала молва о его замечательных дарованиях. «Augsburgen Allgemeine Zeitung» писала июня н.с., что он «остроумный», «выдающийся талант», обладает замечательным знанием Германии и что это будет верная линия. В Европе его считали принадлежащим к так называемой «старорусской» партии...
У самого кн. Горчакова было тогда такое впечатление, будто он идёт на заклание. В С.-Петербурге господствовали относительно Австрии самые мрачные ожидания. Прощаясь с кн. Горчаковым, государь сказал ему: «Вручаю тебе честь свою и России».
Кн. Горчаков проехал от Петербурга до Варшавы за 3 дня, а от Петербурга до Вены за 4,5 дня. «Вряд ли это расстояние было когда-либо пройдено в более короткое время», — писали австрийские газеты. 5 июня н.с. вечером он прибыл в Вену, до полуночи совещался с бар. Мейендорфом и на следующий день начал переговоры с гр. Булем».
Да, все европейские политики внимательно наблюдали тогда за действиями правительства России. Не осталось незамеченным, что на ключевой пост в Вене был назначен не ставленник Нессельроде, а деятель, как выражались тогда на Западе, «старо-русской партии», то есть оглядывающийся прежде всего на государственные интересы Российской державы, а не поборник пресловутого «легитимизма», обстоятельство, весьма существенное в политике! И все «заинтересованные стороны» принялись внимательно наблюдать за действиями Горчакова на новом посту.
Итак, он прибыл в Вену 5 июля 854-го и с присущей ему осмотрительной деловитостью приступил к работе. Уже на следующий день он начал переговоры с австрийским министром иностранных дел графом Буолем, главой антирусской группировки при австрийском дворе.
Предшественником Горчакова в Вене был старый приспешник Нессельроде барон Мейендорф (любопытно, что нового посланника России сделали лишь «исполняющим обязанности»!). Кстати, Мейендорф, как все знали, был дальний родственник Буоля и неуклонно придерживался старой дружбы Меттерниха-Нессельроде, ведя по сути антирусскую линию; таковы уж подбирались «кадры» в николаевском МИД!
Горчаков знал Буоля давно. Они встречались ещё в Лондоне, затем одновременно были посланниками в Штутгарте и уже с тех пор не питали друг к другу ни малейшей симпатии. Эти обстоятельства создавали русскому посланнику дополнительные трудности.
Горчаков быстро убедился во враждебной позиции Австрии. Уже 12 июля он доносит в Петербург, что Буоль всячески подговаривает прусское правительство устроить военную демонстрацию против России. В этой связи Горчаков сделал правильный вывод: «Наша дипломатическая задача в эту зиму (1854—1855 годов. — С.С.), — писал он в одном из позднейших донесений, — будет состоять в том, чтобы помешать включению Пруссии и остальной Германии в орбиту Австрии». Вместе с тем Горчаков подметил и серьёзные колебания в австрийском кабинете.
Боясь усиления России, правительство Австрии в то же время опасалось и Наполеона III, который, угрожая австрийским владениям в Италии, требовал присоединения Австрии к союзникам. Горчаков точно отметил причины, определяющие позицию Вены: «Политика здесь делается час за часом в зависимости от страха, который внушаем мы, или от давления, которое оказывает Запад». Он попытался использовать это, и не без успеха.