«Языка» брать разведчик не собирался, даже несмотря на угрозы майора НКВД, потому что без подготовки действовать он не привык. А первый шаг при подготовке операции — рекогносцировка местности, чтобы понять, как можно пробраться на вражескую землю и потом вернуться в расположение батальона уже с пленным. В этом деле помощь лейтенанта Морозко была бы неоценима, он весь месяц изучает проходы и сможет подсказать расположение огневых германских точек, направление стрельбы и другую информацию, которую удалось собрать. Несмотря на убеждение Тарасова, что боевая задача легкая, капитан понимал, что не просто так уже целое подразделение разведчиков оказалось в госпитале или в могиле. Потому к вылазке для изучения вражеской обороны надо подготовиться основательно, начать с разведки местности.
В закутке у костра его ждали молодые разведчики: Евсюков, как обычно, дремал, пристроившись на скатке; Пашка Зинчук помешивал палочкой угольки, чтобы тлеющие лепестки угасающего пламени отдали тепло до самого конца; высокий Стукаленко приподнялся на цыпочках и пытался высмотреть, что находится за стенами из земли и бревен; Ертаев и Грош обсуждали что-то вполголоса, видимо, как обычно, Роман помогал товарищу с упражнениями в русском языке.
При виде командира бойцы подобрались, поднялись и вытянулись в ожидании команды. Шубин принял решение:
— Стукаленко, Евсюков, Грош идут со мной. Ертаев и Зинчук в карауле посменно, зеленая ракета — сигнал о помощи. Наша группа выдвигается на рекогносцировку поля обстрела на нейтральной территории между линиями фронта. С нами идет лейтенант Морозко, командир разведподразделения батальона.
Глеб подробно объяснил все особенности расположения немецких огневых точек на Соленых холмах, что узнал у лейтенанта, обозначил порядок прохода по полю. Бойцы кивали, затем послушно принялись убирать в сторону личные вещи и оружие, что не пригодится во время вылазки — вещмешки, мелкие предметы из карманов, которые могли помешать при марш-броске. Ничего, что могло бы звуком выдать их присутствие, взяли только ножи. Даже свое вооружение, ППД‑40, разведчики оставили в окопе, чтобы тяжелые пистолеты-пулеметы не мешали продвигаться в сторону территории врага. Стукаленко, который прислушивался к звукам снаружи, отметил:
— Тихо так, как будто не на передовой.
Морозко прошептал:
— Сейчас начнется, только выдвинемся.
Его лица не было видно в темноте, негромко звучал только тихий голос, но от него продирал озноб из-за острого страха, скрытого в глубине груди.
Шубин поставил лейтенанта первым в цепочке, чтобы тот указывал дорогу. Снаружи их встретила морось, с неба без конца сыпалось ледяное крошево. Маленькие снежинки падали с неба, успевали в конце своего полета растаять, превратившись в холодные капельки. Командир отряда негромким голосом успокоил бойцов:
— Хорошо, что непогода. Чем хуже видимость, тем лучше для разведки. Ну, давай, Морозко, направляй.
Цепочка, пригнувшись, пробралась до укрепленного края, где заканчивались окопы и начиналась широкая, почти в километр, полоса между двумя территориями. Шубин поторопил своих напарников:
— Быстрее, надо успеть вернуться до рассвета. Небо уже серое, холмы видны. — Он ткнул в черные очертания невысоких возвышенностей напротив. — А значит, и мы так же видны противнику.
Морозко первым опустился в холодную жижу из воды и земли, пополз, отталкиваясь с силой ногами, подтягивая все тело на руках. Следом за ним в грязь улегся Шубин, потом по цепочке еще два человека из группы, замыкающим двигался Стукаленко. Разведчики не просто ползли, ориентируясь на сапоги товарища впереди, каждый следил за своим квадратом, отмечая метки и расстояние до холмов. Метр за метром они двигались по открытому пространству, каждый из них сжимался все сильнее, но не от ледяной грязи, что налипла на тело снизу, а от непривычного затишья. Слишком пугающей была эта тишина — ни выстрела, ни криков, совсем не похоже на гул орудий и постоянные команды на обеих сторонах поля передовой линии. Морозко неожиданно замер, Шубин с размаху ткнулся головой в грязную подошву сапога, по-пластунски подобрался поближе, отчего цепочка позади него замерла.
— Ты чего остановился? Вперед, у нас мало времени! Скоро рассвет!
Морозко повернул голову и зашептал, на его заляпанном грязью лице выделялись только блестевшие глаза:
— Вот здесь заканчивается коридор, тут безопасно, не достают пули с двух точек. Еще метр вперед, и все… Там перекрестный огонь.
У разведчика мелькнула мысль, что прав, наверное, был майор Тарасов в своей суровости, требуя выполнения приказа, а не осторожных действий. Немцы не заметили их появления и не открыли огонь, наверное, ошибается Морозко, что впереди их ждет смерть, слишком бережется после череды неудач.
Командир группы подбородком указал на угрюмые черные силуэты впереди:
— Там полная тишина. Если бы дозорные нас заметили, то уже поднялась бы стрельба. Надо торопиться и не бояться. Двигай вперед! Час остался на вылазку.
