Вопрос не был риторическим. Шейла никогда не задавала риторических вопросов, она всегда рассчитывала на ответ. Поначалу я думала, что это ее способ расшевелить сотрудников, но быстро поняла, что вопросы нужны Шейле, чтобы создать ажиотаж вокруг собственных грандиозных идей.
— Ну?! — Ей не терпелось. Точь-в-точь ребенок, достающий игрушку из «Киндер-сюрприза».
Я устало вздохнула. На мой взгляд, для одного дня ажиотажа уже хватало, даже с лихвой.
— Ну же?! Что все хотят знать? — не унималась Шейла.
— Как сделать, чтобы в салоне машины всегда пахло новенькой кожаной обивкой?
— Угу. — Шейла сняла очки и яростно потерла глаз согнутым указательным пальцем.
Очень плохой знак. Если Шейла сняла очки, значит, она не в духе или же стекла настолько заросли, что через них не видно абсолютно ничего. Очки у Шейлы всегда мутные: она протирает их, только если без этого уже не обойтись. Смотреть на мир сквозь ее очки — все равно что заглядывать в окно деревенской забегаловки: сплошь грязь и низкопробность.
Собственная внешность Шейлу не волновала. Поднявшись утром с постели, она просто-напросто прикрывала одеждой те части тела, вид которых, по ее мнению, мог оскорбить потенциальных рекламодателей, и ехала на работу. Ее гардероб был набит черными шерстяными кофтами — все как одна знавали лучшие времена, все свалялись на «проблемных» местах, то бишь везде. Не то чтобы у нее не было своего стиля — стиль как раз был. Редакторша отдела моды метко окрестила стиль Шейлы «подзаборным ретро».
Шейла тем временем вовсю сверлила меня взглядом, не замутненным очками. Я поняла, что придется сделать усилие. Ладно, не впервой. Всю жизнь только этим и занимаюсь.
— Сдаюсь, — сказала я. — И что же хочет знать каждый? Как сохранить молодость?
Мигом взбодрившись, Шейла нацепила очки — я определенно попала в масть.
— Неплохо. Но по моим прикидкам, этот вопрос стоит на третьем месте. Попробуй еще раз.
— Как обрести счастье?
Шейла фыркнула:
— Ну, этот даже не в первой десятке!
Ей и в голову не приходило, что у кого-то может быть другой список. Или что ее собственный список может измениться назавтра.
— Все, все, Шейла. Сказала же, сдаюсь. Итак? — Номер один: как сделать деньги. Номер два: как достичь вершин в сексе. Необязательно в таком порядке.
До меня наконец дошло, к чему она клонит.
— Вспомни свой последний классный секс. Когда это было? — спросила Шейла.
— С Хэлом?
— Вообще-то я имела в виду Хэла, но мало ли. Ты завела кого-то на стороне?
— Я? Нет, конечно!
Шейла повела бровью и принялась шарить по карманам в поисках сигарет, что могло означать только одно: она предвкушает триумф.
— Мы с Хэлом занимались любовью… э-э… Сегодня у нас пятница? Значит, это было… э-э…
Сказать по правде, день недели у меня начисто выпал из головы. Но наверняка утром: я как раз собиралась на работу и прикидывала, что бы такое нацепить, чтобы не гладить.
В нашем с Хэлом браке физическая сторона первостепенного значения не имела. Отправляясь вдвоем куда-нибудь на выходные, мы первым делом заглядывали в видеотеку отеля. Секс просто перестал быть основой наших отношений. Меня это не тревожило: мне казалось, так и должно быть. В конце концов, мы же не молодожены, вместе с самого университета. Иногда мне, конечно, не хватало хорошего секса, но, с другой стороны, его отсутствие даже упрощало жизнь. Мы оба были загружены работой.
— Во вторник. Нет, в понедельник. Точно, в поне…
— Я сказала «классный секс», Джули. Не в миссионерской позе на счет раз-два. — Шейла закурила и прислонилась к стене. — Что-нибудь эдакое, изощренное.
— Хочешь сказать — извращенное?
— А что, — ухмыльнулась она, — на извращения сейчас большой спрос.
Я поняла, что пора проявить твердость. Я не собиралась писать подобную чушь. Ни за что.
— Пожалуй, я могла бы поручить это девице, которая пишет про домашних любимцев, — задумчиво сказала Шейла. — Как ее зовут? Зеленая такая совсем? Грудастая?
— Софи? — задохнулась я. — Софи да Лука? Шейла даже предлагать мне не собиралась!
Она решила отдать новую рубрику Софи! Расстаться со своей колонкой и без того нелегко, но если ее передают кому-то вроде Софи, значит, можешь сделать своему детищу ручкой. Софи из тех девиц, которые всюду просачиваются и всюду оставляют следы своего присутствия. Запах их духов висит во всех лифтах. Их помада не смывается с кофейных чашек. Их голоса бесконечным эхом слышны на всех лестничных клетках. По классификации пятен, Софи «трудновыводима».
— Она ухватится, — сказала Шейла. — Писать она, правда, не умеет, но почему бы тебе не взять над ней шефство? Я хочу, чтобы ты пока побыла в свободном плавании.
В свободном плавании? Иными словами, я шла ко дну. Писака без рубрики — что ноль без палочки.
