Но однажды привычный маршрут был нарушен. Подходя к седьмому этажу, Кот ощутил табачный дух. В этом не было ничего не обычного. Кот помнил, что от двери седьмого этажа всегда несло табачным дымом. Но сейчас этого дыма было слишком много, так, что казалось, он заполнил собой всё, вытеснив остальные запахи, и Кот в замешательстве остановился и замотал головой. Быть лишённым обоняния было даже немного страшно. Кот сморгнул, чихнул, спустился ещё на ступеньку и снова замер: на лестничной площадке стоял человек. Он бы почуял его запах раньше, если бы тот не курил, пуская клубы дыма изо рта и зажатой между пальцами сигареты, уменьшающейся каждый раз, когда человек прижимал её к губам. Стоять так близко было волнующе: Кот с детства знал, что некоторым из его сородичей повезло — им достался свой человек. А ещё он знал, что люди могут быть опасны. Поэтому, на всякий случай, держался от них подальше. Кот напрягся и уже готов был дать дёру обратно на крышу, как человек — мужчина средних лет — щелчком отбросил окурок сигареты и обратился к нему:
— Что, Кот? Гуляешь сам по себе?
Кот не ответил, только переступил с лапы на лапу и задрал кверху распушившийся хвост. Ему не хотелось, чтобы человек догадался, насколько он напуган.
— Голодный небось? — человек наклонился к нему так, что Кот смог разглядеть и овальное лицо с круглым носом, и тёмные смеющиеся глаза, и густую щетину на подбородке.
Человек быстро выпрямился, исчезая в вышине, проскользнул в открытую дверь квартиры и спустя несколько секунд появился с миской полной сырого мяса. Это была курица, уже ощипанная и разделённая на кусочки. Кот, не веря своему счастью, подцепил один из кусочков левой передней лапой и отправил в рот. Вкус был изумительный. Следом за первым кусочком отправился и второй, а потом Кот не утерпел и сунул морду в миску. Он ел и ел, и даже когда первый голод был утолён, не остановился, он успокоился, только когда миска опустела.
— Ну ты здоров жрать, — усмехнулся человек.
Кот слабо мявкнул. После обильной трапезы он чувствовал себя странно. Еда точно распирала его изнутри. Но соблюсти достоинство сейчас было для Кота особенно важно, поэтому, стараясь не обращать внимания на необычные ощущения, он тщательно вылизал лапу и принялся вычищать ей испачканную мордочку.
С этого дня жизнь Кота изменилась.
Теперь, ему не обязательно было ходить к мусорным бакам и бороться за каждый кусок с недоброжелателями и собаками. Если добыча не желала идти к Коту в лапы, он спускался на седьмой этаж, скрёб пропахшую табачным дымом дверь и жалостливо мяукал. И если хозяин был дома, дверь неизменно открывалась, и в распоряжении Кота оказывалась миска, наполненная чем-то вкусненьким. Вскоре Кот узнал, что человека зовут Нил. Его часто не оказывалось дома, но со временем Кот научился безошибочно определять его присутствие по полоске света под дверью. Нил жил один, но иногда к нему захаживали гости. В такие вечера Нил так же охотно делился с Котом едой, но говорил громко, двигался резко, и с ним на площадку выходили другие люди, которые тоже принимались говорить, смеяться, дымить своими сигаретами. Это раздражало. Так что Кот поднимался на пролёт выше и сидел там прижав уши, пока они не уходили, и только после возвращался к знакомой двери и расправлялся с угощением.
Дни, когда единственным собеседником обитателя квартиры на седьмом этаже был он сам, нравились Коту гораздо больше. Нил разговаривал с Котом ласковым и тихим голосом, позволял Коту тереться о брюки и даже гладил. Когда это случилось первый раз, Кот в ужасе прижал уши к голове, готовый в любую минуту убежать или вцепиться в нависшую над ним руку. Но ладонь Нила коснулась его, и ничего ужасного не произошло. Больше всего это было похоже на вылизывание — только язык был слишком большим и сухим. Это было непривычно, но приятно.
Кот приходил к Нилу часто, но не ежедневно. Нет, Коту такая навязчивость была чужда. В конце концов, он был охотником, и ему достаточно часто случалось душить сидящих вдоль края крыши нахохлившихся воробьёв, да и крысы обзавелись потомством. Кот много часов потратил на выслеживание, а когда наконец сумел отыскать гнездо, в котором они прятали своих крысят, несколько дней кряду не был голодным.
Когда Кот навестил Нила в следующий раз, тот ему особенно обрадовался.
Поприветствовал весёлым:
— Где ты пропадал, бродяга? — затушил ещё недокуренную сигарету и потянулся потрепать Кота по ушам. Кот, так до конца и не привыкший к такому обращению, сжался под прикосновениями человека, но шарахаться не стал.
— У меня для тебя подарок! — провозгласил Нил торжественно и скрылся в квартире.
Вскоре он вернулся и поставил на площадку сверкающую новизной жестяную миску. Собственно она представляла собой скорее две миски, намертво скреплённые между собой. На дне каждой было по вмятине, напоминающей формой кошачью лапу, но едой даже не пахло.
Кот недоумённо мяукнул, поднимая глаза на Нила, а после потерся щекой о его штанину. Откуда-то из глубин памяти пришло знание, что именно так нужно поступать со своими людьми.