Жизнь продолжала идти своим чередом. Поднимаясь или спускаясь, Кот задерживался ненадолго на седьмом этаже, но мяукать под дверью больше не пытался, да и миску проверял только по инерции. Котом всё чаще овладевала какая-то тупая апатия. Он часами и не спал, и не бодрствовал, а просто сидел на своём чердаке и не мигая смотрел в пространство жёлтыми глазами. Наверное, виновата была подступающая старость: Кот прожил немало лет и вовсе не был уверен, что этой весной его снова потянет на подвиги. А может быть, зима задалась слишком ветреной и промозглой. От сырости у Кота слезились глаза и ныли старые шрамы и укусы. Иногда Коту казалось, что Нил ему попросту приснился. Не было ни вкусных обедов, ни разговоров, ни тёплой ладони, поглаживающей его голову и спину. Кому, в конце концов, он мог понравиться? Хотя Кот не любил спускаться во двор до наступления сумерок, иногда ему случалось встречаться там с людьми. «Блохастый», «заразный», «ободранный», «страшный» - вот как они его называли. Никто не мог счесть его «симпатичным котищем». Кот зевал и жмурил глаза: хорошо бы заснуть, вдруг опять приснится что-нибудь хорошее.
В тот день вылазка на помойку оказалась удачной. Удалось избежать нежелательных встреч, и вкусненького перепало: распотрошив один из пакетов, Кот обнаружил там срезанный с говядины жир и жилки. Да и погода улучшилась. Солнце, конечно, не припекало. Но хотя бы с неба не капало, и ветер успокоился. Кот поднимался на свою крышу почти вприпрыжку, победно задрав хвост. Достигнув седьмого этажа, он замедлил ход. На ступеньках сидел незнакомый человек. Человек был не так уж и толст, и на лестнице оставалось достаточно места, чтобы проскользнуть мимо него. Но Коту было страшно подниматься в такой опасной близости от незнакомца. Кто знает, что придёт тому в голову? Так что Кот остановился и уселся у своей миски. Пусть в ней и не было ничего съестного, её близость необъяснимым образом успокаивала.
Мужчина заметил Кота не сразу: он всё смотрел перед собой, но будто не видел, и только крутил в руках не зажжённую сигарету. Наконец сигарета сломалась, раскрошилась в табачные крошки, а ставший ненужным фильтр выскользнул из пальцев и упал вниз, в вечернюю мглу. Взгляд мужчины прояснился и упал на Кота.
- Это, стало быть, твоё? - проговорил он, кивнув на миску. - Ждёшь, что тебя покормят? Кто же тебя приучил к этому? Зелена?
С каждым новым вопросом голос, и без того негромкий, звучал всё тише. Мужчина взял в руки лежавшую рядом с ним на ступеньках палку — как это Кот сразу не обратил на неё внимание — и сдвинул её концом миску с места. Оценивающим взглядом окинул пятна ржавчины и присохший ко дну побуревший листок.
- Э, нет, - пробормотал мужчина. - Не она. Слишком давно ей не пользовались. Значит, Бей. - Мужчина вздохнул. - Он всегда был добрым мальчиком. Выходит, его доброты хватило и на этого бродягу.
Кот не очень хорошо разобрал, о чём толкует незнакомец, но на всякий случай отступил на шаг.
Тем временем мужчина пододвинул миску к себе ещё чуть ближе, взял её, поднялся, тяжело опираясь на свою палку, и скрылся за приоткрытой дверью.
Кот опешил от такой неслыханной наглости. Пусть люди, жившие в квартире до этого и не привечали его, но во всяком случае не трогали то единственное, что осталось ему от Нила. Это был его «подарок»! До этого Кот никогда не решался входить внутрь людских жилищ. Но сейчас его возмущение было слишком велико. Так что Кот переступил через порог, вытянул шею и стал настороженно прислушиваться и принюхиваться к происходящему в квартире. В комнате, в которую Кот заглянул, незнакомца не оказалось, но можно было услышать, как что-то шуршит, гремит и постукивает в соседней. Кот огляделся: миски нигде не было видно. Значит она была там, откуда исходили все эти шумы.
Шуршание и грохот наконец стихли и на смену им пришло постукивание и шорох приближающихся шагов. Когда незнакомец вернулся в комнату, Кот выгнул спину и рассерженно зашипел.
- Ну-ну, - улыбнулся мужчина, и всё так же опираясь на палку, направился прямиком к Коту, не сводя с него пристального взгляда тёмных глаз.
Мужчина подходил всё ближе и ближе, и в какой-то момент Кот не выдержал и бросился наверх. Он бежал со всех лап, позабыв об осторожности и опасности свалиться в разверзающуюся между ступеньками пропасть. Лишь достигнув верхнего пролёта, Кот позволил себе остановиться и отдышаться. Мысли его метались, переходя от страшного незнакомца с палкой к похищенному подарку. Коту одновременно хотелось и вернуться к той приоткрытой двери, и спрятаться в самом глухом и пыльном уголке технического этажа.
В тот день Кот так и не спустился на седьмой. Но случившееся занозой сидело в памяти, и вечером третьего дня Кот всё же решился. Он и сам бы не смог объяснить, что раз за разом гнало его к той двери и заставляло жадно втягивать ноздрями почти выветрившийся запах табачного дыма, прежде неприятный, а теперь ставший желанным. И то, что квартиру занял новый жилец, ничего не меняло.