– Сейчас он посмотрит мотор, – Сергей махнул рукой на неторопливо направлявшегося к их «жигулям» водителя второй патрульной машины, – а я по рации передам, где мы.
– Куда ты с этими фонарями?! – показывая на разноцветные мигалки, заорал Тур. – Здесь же не карнавал в Рио!
– Тут хуже, – огрызнулся Серов. – Некогда ждать! Скорее всего, они на набережной.
Хлопнули дверцы, вновь дурным голосом взвыла импортная сирена, заплясали разноцветные огни мигалок, и западное патрульное диво умчалось в сумерки узких, плохо освещенных и грязных московских улиц.
Владимир прекрасно понимал: вся эта «цветомузыка» лишь для того, чтобы поскорее расчистить дорогу – в любое время суток ездить в городе стало сложно из-за огромного количества транспорта. Как только прибор уловит устойчивый сигнал маячка, погаснут огни, умолкнет сирена, приметная машина остановится и Сергей пойдет дальше пешком.
– Ну, чего? – подвернув рукава засаленной форменной куртки с сержантскими лычками на мятых погонах, водитель второй патрульной машины полез под капот застывшего жигуленка.
– Похоже, бензонасос, – ответил Тур.
– Ага, вроде прокладка, – с видом знатока кивнул сержант. – Ничего, это мы моментом!
«Момент» растянулся почти на полчаса, зато потом мотор весело фыркнул и ровно заурчал, как пригревшийся на солнышке большой сытый кот. Владимир поспешил к патрульной машине и вызвал по рации Серова. Тот откликнулся сразу:
– Мы в районе цементного завода.
– Где пересыльная тюрьма?
– Почти. Подтягивайтесь сюда, увидите нас на набережной, – и отключился от связи. Владимир хотел спросить – а те, за кем они следили у супермаркета «Юнона», тоже еще там или их след безнадежно потерялся в огромном городе и теперь его никогда уже не найти? – но не успел. Ладно, придется выяснить на месте.
На набережную – так на набережную! Сержант, отремонтировавший бензонасос, уже укатил. Тур тоже уселся за руль и дал газ: его подгонял какой-то шальной азарт.
Еще издали он заметил стоявшую у парапета и сиявшую огнями маяков патрульную машину, казавшуюся странным, сюрреалистическим явлением на слабо освещенной, абсолютно пустынной набережной. В сине-красном мигающем свете ее маячков черной тенью застыла фигура Серова. Синей «шестерки» Лечо нигде не видно, неужели сумел обмануть их и улизнул из-под носа, пока они копались в моторе?
Владимир вышел из автомобиля и направился к Сергею. Патрульный что-то кричал в микрофон рации, прорываясь сквозь треск помех, надоедливо мельтешил в глазах свет мигалок. Серов мрачно смотрел на угольно-черную воду, по которой проскакивали красно-синие блики, словно стремившиеся проникнуть сквозь волны, лизавшие гранит.
Тур через его плечо бросил взгляд на прибор – он показывал, что маячок, который они дали агенту, исправно посылает сигналы. И они шли… Из реки?!
Какое-то время Владимир молчал – что-то сжало ему горло, не давая произнести ни слова.
– Он… там? – наконец спросил он. Выходит по всему, пожилого кавказца с крашеными волосами и отвисшим брюшком уже нет на этом свете? Почему Серов молчит? Не дождавшись ответа, Тур нерешительно потоптался и вновь спросил: – Где он?
Серов покосился на него недобро горевшим красным огнем – или это так казалось в свете проблескового маячка? – глазом.
– Ты правильно догадался, – голос его был скрипучим, словно исходил из недр деревянного истукана. – Он там.
Сергей выключил прибор, закурил сигарету и повернулся к реке спиной, будто у него больше недоставало сил смотреть на нее.
– Уже связались с речной милицией, скоро придет катер с водолазом.
– Они могли просто выбросить маяк, если обыскали твоего человека, – Владимир все еще на что-то надеялся или по крайней мере хотел надеяться. Всегда в душе остается хоть малейшая надежда на чудо.
– Не думаю, – глубоко затянувшись, угрюмо ответил Серов. – Через дежурного я дал ориентировку о розыске и задержании машины Лечо. Благо, нам известны его номера.
– Он может их поменять.
– Может не может… Чего гадать? Ты уезжаешь или остаешься?
– Остаюсь, – твердо ответил Тур…
Несколько последующих суток прошли как в горячечном тяжелом бреду: глаза застилала мутная, кровавая пелена, а мозги от усталости наотрез отказывались работать, как бы ни подхлестывали их крепким кофе и никотином.
Поломка проклятого бензонасоса в моторе потрепанных служебных «жигулей» будто открыла парад неудач, с завидной последовательностью возникавших одна за другой и не дававших сыщикам опомниться.
Навязчивым наваждением опять и опять всплывали в памяти события того злополучного вечера…
Прибывший катер речной милиции осветил черную воду Москва-реки сильными прожекторами. Заработали компрессоры на борту, над лениво плескавшимися волнами медленно поплыл вонючий синеватый дымок дизеля. Стоя у парапета, Серов смотрел, как на водолаза надевали большой шлем и как потом он, неуклюже переставляя ноги в свинцовых калошах, спускался по лестнице за борт и постепенно исчезал, словно залитый черной тушью. Рядом с Сергеем нервно курил Тур.
