«Цыганка» споро раскидала свои карты опять по столу, сдав их на «бубнового валета», молодого блондина, красивого, неженатого. Нет, с картами она явно обращаться умела. Или в людях разбиралась, и ясно поняла что с этим крепким светлоглазым парнем так просто как с хозяином дома не прошелестишь, и потому, поняв что лёгкого хлеба тут не будет, стала выкладываться по полной. Несколько раз карты перекладывала, впиваясь в них цепким взглядом; не обращая внимания на следящих за нею друзей, и даже, кажется, сама в некий транс впала; во всяком случае платок у ней совсем с плеч на пол сполз, а она даже не заметила; и давай вещать «потусторонним голосом»:
Владимиру, бубновому, значит, валету, выпадала жизнь долгая и богатая приключениями, чем он вполне был удовлетворён. Сообщила ему гадалка, что есть около него некая дама трефовая, и лежит у него сердце к ней, а у неё к нему; только другая дама, пиковая, этому воспротивилась, поскольку сама на него, бубнового валета, виды имеет… Что пиковый король имеет к нему свой чёрный интерес. И что выпадает бубновому валету дальний путь, далёкая дорога; и что ждёт его в том пути другая дама, светлая, и король крестовый; и будут у бубнового валета деловые хлопоты, и знакомства новые и разнообразные, дела денежные и полезные; риск будет и удача будет; и… Тут она смешала карты, и, не обращая внимания как бы на друзей уже, как бы и сама заинтересовавшись необычными раскладами, вновь стала, перетасовав, раскладывать мятые цветные картонки вокруг бравого бубнового валета с лихо закрученными рыжеватыми усами.
И вновь легли по обе стороны бубнового две дамы: давешняя трефовая и та же «светлая»; но, плюс к тому же, через пиковую семёрку, означающую, как поведала гадалка, нешуточные хлопоты, легла к нему и третья дама, бубновая же.
«— Вижу — говорит, — Тебя в окружении трёх дам, большие хлопоты тебе с ними предстоят, казённый дом вижу; но пройдут хлопоты, и всё наладится… Поднимешься ты, возвысишься, счастлив будешь, семья большая… позолоти ручку!.. а позолоти ручку, драгоценный, а лучше дай консервов… О!..»
Дальше рядком выкладывались карты всё красных мастей, и, вглядываясь в них, цыганка не то осуждающе, не то огорчённо покачала головой:
— Много крови прольёшь… не будешь крови бояться, прольёшь её в своей жизни много… и своей — тоже!
— Давай-ка ты это… не заговаривайся! — буркнул Владимир. На него тоже, как и на Вовчика, произвела впечатление убеждённость «цыганки» в своём гадании, — Насчёт «крови» не надо, не интересно это. Вот, насчёт вон той, бубновой дамы, скажешь что? Раскинь, а? Ага, на сердце её пиковый валет, сама же она под крестовым королём, у которого денежный интерес, интереееесно… больше не имеем информации? Не густо. Ясно. Оно и понятно. Но хоть что она есть где-то, не пропала — и то дело… Уважаемая, а что это у вас нигде бубновый король не фигурирует, а? Что с ним-то — не осветите ситуацию?..
Но гадалка, до этого бывшая вся как-то напряжённая, как струна, уже расслабилась; и насчёт бубнового короля поведала, что «не видит она его», нету, значит, бубнового короля. В обозримом будущем. И вообще, устала она. И давайте-ка, яхонтовые мои, рассчитываться…
По гадалке видно было, что она действительно вроде как и не на шутку устала.
«— Ну так, столько по ушам-то ездить!» — подумал Владимир.
«— В натуре медиум. Общение с тонким миром энергию высасывает!» — подумал Вовчик.
С гадалкой, в общем, рассчитались по-честному, без обид; проводили её до калитки, чтобы не потрепал лохматый сторож. Только Инесса напоследок испортила впечатление от вечера общения с будущим — высунулась из-за загородки и едко бросила:
— Давайте, давайте, снабжайте цыганву всякую продуктами! А нам каждую ложку каши в упрёк!
— Кто тебя кашей упрекает, дура ты!! — разозлился непрошенным вмешательством квартирантки Вовчик.
— Да чувствую я, мы все чувствуем, что вам для нас продуктов жалко! Для чуркоты, небось, не жалко! — изобразила аж всхлипывание Инесса.
— Не ваше дело! — отрезал Вовчик, — Наши продуты, как хотим так и распоряжаемся!
— Нехороший ты человек… — покачала от порога готовящаяся уходить гадалка. Обоими руками она прижимала теперь к груди полиэтиленовый пакет с эмблемой «Гектора», топорщившийся от продуктов.
— А ты вообще молчи! — оборвала её Инесса, — Ты ж туркменка, не цыганка, что ты косишь??
Вот тогда эта «туркменка-цыганка» ей мстительно и выдала:
— Я так вижу: недолго тебе на этом свете осталось, недолго! Плохо умрёшь, мучиться будешь! Тьфу!» — плюнула в её сторону и вышла за порог, растворяясь в темноте сеней. А там уже залаял Артишок.
Занятный такой вечер гаданий получился…
