Вот, в который уже раз, дикторша с очень приятным голосом, чуть не со слезами рассказывала, как недоедают, буквально голодают люди в Мувских «Центрах Спасения», как разворовывается ГосРезерв, какие нечеловеческие условия труда и быта в Трудовых Лагерях на подведомственной Мувску территории, как страдают люди; и как они, люди, поднимают бунты… В частности, как некий боец, облачённый в реконструированный рыцарский доспех, бился мечом с вооружёнными представителями Центральной Администрации, явившимися для реквизиции продовольствия в один из многоквартирных домом Мувска… Погиб, но не допустил «опричников кровавой Администрации» в родной дом… И этот случай не единичный, совсем не единичный! Повсюду «народ восстаёт против тирании» и Региональная Администрация является… В голосе дикторши профессионально чуть ли не звучали слёзы, когда она рассказывала про «героический бой рыцаря с опричниками», и звучала явная гордость за «свою Администрацию», когда речь дошла до неё…
Владимир скривился. Ну совсем людей за дебилов держут… Как уж мог «рыцарь» сопротивляться вооружённым ментам; да и с какой стати? Тьфу!
Оставив включённым радиоприёмник, старик вернулся за стол.
— Нагнетают, да, везде нагнетают… Те на этих, эти на тех… Всё как в преддверии гражданской войны. Прав ты, Володя, насчёт культуры. Всё спишет и всё переиначит. Мне ведь дед рассказывал — там такая же свистопляска была, никто ничего не понимал; красные, белые, зелёные всех мастей, махновцы «которые за народ» и «кровавая ЧеКа»; тот же Чапаев вон, в кино… комдив, сам не представляющий за какую власть бъётся; которому что красные, что большевики… Потом, кто к побеждавшим, к красным, значит, прибился — тот стал и героем, и маршалом, и легендой, как тот же Ворошилов или Будённый. А Котовскому в Кишинёве памятник на площади. Красный командир! А ведь кто был — бандит! А вот Нестору Ивановичу нет памятника, а ведь он был фигурой покрупнее, и за народ много сделал. Но — не учёл вовремя конъюнктуру…
Издалека донёсся ружейный выстрел, но никто не обратил на него внимания.
— … сейчас, друзья мои, пишется история. Всё пройдёт, и вот кто будет задним числом в эти вот, смутные сейчас времена, «назначен героем» одному богу ведомо. Может быть и этот… Витька Хронов.
— Сейчас вопрос не в том, кто через годы «будет назначен героем», сейчас вопрос в том, чтобы именно сейчас выжить! — постарался вернуть старика на землю теперь уже сам Владимир; и снова:
- Пётр Иванович! Вадим! Я опять к тому же вопросу: нужно, необходимо объединяться! И создавать силу, альтернативную Витькиной «дружине». Громосеев, и вообще Местная Администрация, судя по всему, кинули нас на произвол судьбы, вон уже и на убийства никто не приезжает, люди пропадают!.. Историю пишут выжившие! Вешая всех собак на тех, кто умер. Надо объединяться и переселяться в компактное место проживания, чтобы, случись чего, совместно оказать сопротивление. Иначе нас тут поодиночке-то передушат! Тот же Хронов с подпевалами. А Громосееву, или кому там, потом так и «объяснят»: что всё хорошо и правильно, что так и должно быть, что «справились с бунтовщиками и бандитами» и так далее… понимаете? Сами «историю и напишут»! А он согласится, ибо без вариантов. Ну?..
Вадим скривился:
— Меня ни Витька, ни его сопляки не колышут! И пусть попробуют сунуться!..
Прервав его тираду, там же, вдалеке, вновь ударили выстрелы — два дуплетом, потом ещё один. Вадим замолк, прислушался. Было тихо. Скрипнула дверь, в комнату заглянула встревоженная родственница Петра Ивановича, встретилась с ним взглядом, и, увидев что тот невозмутим, успокоенно скрылась опять за дверью.
— Витькины дураки развлекаются… — проворчал хозяин дома.
— … Так вот. Я и говорю. Щас я тебе всё брошу, вернее оставлю весь дом этому уроду недоделанному, что у меня в доме живёт, и убегу «спасаться» да «на пригорок». Так ты себе это представляешь??
— Вадим, Вадим… — начал снова Владимир, — Ты о девчонках, о жене подумай! Ведь, если историю вспомнить, сколько народу в ту же, вот только что упомянутую гражданскую войну погибло только потому, что боялись от своего хозяйства оторваться! А у тебя — ну дом, ну какое там «хозяйство»?? Всё можно перетащить; вот сейчас Вовчик с Катькой у батюшки, оговаривают переезд… Переберёмся все, а? Там пригорок, удобное в стратегическом плане место, стены каменные; помещений хватает; сейчас, пока дожди совсем не начались и до холодов время есть, можно всё восстановить успеть! Отец Андрей один там по сути, мужиков мало… а мы бы обосновались там.
Снова отдалённо стукнул выстрел. Владимир уже встревоженно взглянул в окно. Это вроде как…
Вадим в продолжении всей речи Владимира только темнел лицом, явно собираясь высказаться резко против; а Пётр Иванович, напротив, опять по сути поддержал:
— Ну правильно, в общем-то. В войну так вот, колхозами, и выживали. И с топливом. С обогревом проще, если все вместе будут. И с готовкой пищи. Там и колодец есть. Перебирайтесь. Вадим — и тебе советую.
— А вы, Пётр Иванович?? — вскинулся Владимир.
