— Брат… Брат!.. — опять послышалось ему, но он, не обращая внимания, побежал туда, откуда послышалась очередь — к распашным дверям хозпостройки, от которых внутри после небольшого проходного помещения шла лестница на второй этаж, — и коридор налево, где склады-кладовки были заполнены всякой нужной и ненужной в хозяйстве всячиной.
В дверях чуть не столкнулся с выходящим Вадимом. В руках тот держал автомат, из ствола еле-еле полупрозрачной струйкой выбивался дымок.
— Вадим, что случилось??
— Ничего… — тот отвечал нарочито лениво, — Как это у вас, в Америке, говорят?.. «Они отказались сотрудничать со следствием»… — и дунул в ствол, сдувая дымок.
Владимир мимо него просунулся за двери: там у стены лежали оба пленных. В полусумраке по безжизненным позам всё стало ясно; попахивало порохом. С верхней площадки лестницы выглянуло испуганное лицо женщины, одной из тех, что сопровождали священника. А, да, у него наверху же жильё, то есть келья! Увидела «своих», юркнула обратно.
— Думаешь надо так было?
— Чо тут думать.
Вадим сплюнул в сторону, успокаивающе помахал Алле с дочерьми, высыпавшими из-под крыши склада под дождь с ружьями в руках; потом указующе потыкал пальцем в сторону колокольни, покрутил пальцем воздухе, рисуя окружность. Зулька согласно кивнула, пошла быстро к входу в церковь. Трофейное ружьё перед собой.
«Фак, он из них какой-то спецназ воспитал, чёртов татарин…»
Вадим снова перевёл невозмутимый взгляд на Владимира:
— Этот, в камуфляже, чечен — главный у них. Был. А второй — тот что с колокольни стрелял. В моих стрелял, и в тебя, кстати, тоже. Ну и вот. Ну и всё…
Оглядел Владимира, хмыкнул:
— Разгрузка самодельная, я погляжу?
— Вовчика.
— Угу. Якши. Так себе, конечно, но лучше чем ничего, да. Не в карманах же магазины носить.
Оглянулся за спину на лежащих, вздохнул, отдавая автомат и принимая назад старенькую двустволку Петра Ивановича:
— Этот ещё, кутак атмагыз, китель снимать не захотел!.. Да! Ты это… Надо с остальными дорешать. Сейчас вся деревня сюда припрётся — имей ввиду.
— Откуда знаешь?
— Да уж знаю. Этот, хроновский пацан тут засветился неподалёку. Как его — Лещинский? И внучка Викторовны тут отсвечивала уже. И ещё пацанва. Не сомневайся — сейчас все припрутся. И, конээээчно же, «представитель власти», а как же! Кстати, заметь — ни одного долбака из «дружины» этого вашего друга тут не нарисовалось, ни одного — пока всё не кончилось! А ведь у них, как не гляди, всё же два ружья, и как раз на такой случай, не по банкам же только стрелять!..
— Заметил… Нет, я добивать не буду!
— Эх, малай, малай, щен ты ещё… — оперевшись плечом о косяк и доставая сигареты, опять вздохнул Вадим, — Ну… Оставим эту «честь» вашему товарисчу с газовым пистолетом в кобуре. Этот-то не откажется, ага. А потом везде будет трубить, что в одиночку перебил банду южан. Как думаешь, не откажется Витька?
— Он нам не товарищ.
— «Не товарищ…» Бля. Надо было ево, поганца, ещё там, «на поляне» заглушить. Вместе с теми.
— Надо было.
— Надо было, надо было, да, надо было… — снова вздох, — Знать бы кого и когда… чтоб заранее!
— Тогда, пожалуй, четверть деревни изводить бы пришлось — по твоему-то.
— Чо я, зверь?.. Совсем не четверть… Да, знаешь, егет, а тебе ведь линять отсюда нада… и поскорее, пока Громосеев не приехал! Раз ты так засветился, с автоматом-то. Не скроешь теперь, ага. Вопросы всякие задавать начнут… понимаешь?
— Да думал я уже про это. Да, придётся. Не скроешь…
— Вот! — Вадим оживился, отбросил окурок и вновь стал доставать сигареты, — Хорошо что понимаешь! А ты слиняешь — всё на тебя и повесим!
— Что… «всё повесим»??
— Ну — всё! Автомат. Пусть про Никоновку думают — не волнует. Может он, может не он, — не знаем! В смысле — ты. И — сбежал. И всё. А?
— Да… Пожалуй. Вовчик как только?
— А чо Вовчик? Вовчик как бы ничо не знал, да. Вовчик же без автомата. Отмажем Вовчика. А ты — двигай. Куда ты там собирался — в Оршанск?
Он оглянулся за спину, на трупы.
— И этих тоже… ты, в случае чего.
— Ещё я чего «тоже»??.. — возмутился Владимир.
— А — всё, — Вадим безмятежно курил, — Что за вопрос возникнет — всё на тебя и спишем. Раз тебя нет. Отработанная практика правоохранительных органов, хы!
— А Гузель??
— А что Гузель? Сам понимаешь, ей с беглецом под статьёй не с руки… Ну а… Щас обстановка быстро меняется, может со временем… сам понимаешь. Амнистия и всё такое. Поглядим.
— «Вот сволочь!» — ясно прочиталось во взгляде Владимира, и Вадим поспешил сгладить впечатление:
— Да что ты?? Ты ж парень боевой, не пропадёшь! Ну а… потом, как всё нормализуется… или наоборот, если всё в такой развал придёт, что никого уже и волновать прошлые дела не будут… Да ты не волнуйся особенно-то! Я по своему опыту знаю: как дела налаживаться начинают — так за всё прошлое сразу амнистия! Ибо никому из властей неохота, чтобы палки в колёса вставляли и в спину стреляли!
— Ты, Вадим, прямо меня тут главным злодеем выставляешь! А сам?
