— Не поверишь — «Варкрафт». Ну, сетевая игра, если знаешь. Стратегия в реальном времени. Так вот. Там, как и вообще в жизни, «второго места» не бывает; там или ты победил, или проиграл. Как в жизни — сдох. Так вот. Там по самой сути игры без конфронтации невозможно. Она, конфронтация с противником, неизбежна; просто в короткой по времени сетевой игре это наглядно; а в реальной жизни некоторые расслабившиеся от благ цивилизации дебилы всерьёз решают, что природу можно обмануть и «жить в сотрудничестве». А так в истории, и вообще в жизни, никогда не бывало и никогда не будет. Всегда кто-то кого-то ест. Поскольку ресурсы в замкнутой системе ограничены, а человек устроен так, что всегда стремится получить максимум для себя. И это нормально. Шекспир как-то писал: «Нет ничего ни плохого, ни хорошего в этом Мире. Есть только наше отношение к чему-либо.» Не согласен? Где и когда в истории было так, чтобы какое-нибудь государство или народ взяли и передали другому государству, народу, что-то нужное, себе принадлежавшее, просто потому что «им больше нужно»…
— СССР. — влез юрист, — Постоянно раздавал. В том числе, и, даже в первую очередь то, что самому было остро нужно. Ресурсы там. Территориями делился. Валютой поддерживал. Всяких засранцев.
— Дурак ты, Попрыгайло! — сообщил слегка подвыпивший по поводу нечаянного избавления от своей квартирной хозяйки, и по поводу успешного окончания инспекционной поездки «господина Уполномоченного с личной бандой» Борис Андреевич, — Поскольку не въехал в суть вопроса, а выступаешь чисто по внешней стороне дела, трескуче. Советский Союз — да, раздавал и помогал. Но совсем не из-за голимого альтруизма и пресловутого «пролетарского интернационализма» или человеколюбия, а именно, как способ расширить свою зону влияния, укрепиться во вражеском лагере под личиной «друга трудящихся». Хотя эта «помощь трудящимся», вполне себе, была небескорыстна, и сами «трудящиеся» и «братские партии» были то же самое, что и, для другого лагеря, «помощь моджахедам, строящим демократию в Афганистане». Уяснил? И вот возьмём Варкрафт. Если, скажем, два игрока решили «строить цивилизацию без конфронтации», поделили, скажем, карту, начали «мирно развиваться», то есть истребить монстров, строить поселения и те де, то, на определённом этапе, после того как подъедятся ресурсы, начнутся стычки сначала на граничащих территориях, затем…
— И выигрыш будет иметь тот игрок, который нападёт первым! — влез внимательно слушавший журналист-политтехнолог.
— Соображаешь, Мудель! — похвалил староста,
Да, кто первый ударит, за тем и поле. Потому, как бы не декларировалось в мире и мирное сосуществование,
и «решение спорных вопросов путём переговоров», всё одно все имеют свои вооружённые силы и всё такое…
— «Доброе слово и пистолет всегда весит больше чем просто доброе слово!» как говорил АльКапоне, — поддакнул и юрист.
— Вот. И потому… Серёжа, ну-ка, как ты, как бывший политтехнолог, рассматриваешь происходящее в районе в динамике?
— Бывшими политтехнологи не бывают! — надулся гордостью тот, и сообщил: — По моим оценкам деструктивные процессы в обществе только усиливаются, процесс распада социума стал неуправляемым и слабокорректируемым; ресурсов… да-да, вы правильно заметили: ресурсов, как в Варкрафте! — для поддержания всего населения уже сейчас не хватает. А значит…
— Серёжа, ты не на симпозиуме. Сжато. Без воды.
— ПонЯл. Значит так: как я выяснил по результатам бесед с громосеевскими бойцами, они полностью уже перешли на самоснабжение. Их используют как военную силу, понемногу снабжают оружием и амуницией то одна, то другая администрации, в расчёте что они будут ручными; но, по сути, они вырождаются в банду. И уже бы выродились, если бы Громосеев был не таким «правильным». По сути, он сейчас является тормозом развития. Сейчас надо бы подгребать под себя ресурсы, а он всё за какую-то «законность» борется. «За порядок» — журналист презрительно сплюнул.
Борис Андреевич одобрил:
— Плевать на Громосеева. Скоро будем. Если он служит тормозом — его снимут. Нам о себе думать надо. Об Озерье и его обитателях. Ну?
— Кто «снимет»? И как?
— Не твоё дело.
— Ээээ… нууу… — «политтехнолог» на мгновение смешался. «Снимут». У него не было оснований не доверять словам Бориса Андреевича. Он жил с ним в одном доме, он постоянно общался с ним — и он боялся его до дрожи; хотя и презирал, как он считал, «за недалёкость и непонимание сути политики». «Снимут». Как Рому, как Морожина, как Селезнёву? Он всё может, этот чёрт, постоянно сыпящий цитатами из каких-то пьес; и шагает он по трупам так же легко, как по полу.
