В течение пары дней были вооружены вполне серьёзным холодным оружием все девчонки, вернее, как выразился Вовчик, «весь личный состав новосформированного подразделения самообороны». Сам, один, да ещё с последствиями ранений, он бы нипочём не успел и не смог, но грамотно распределённые обязанности и чётко поставленные задачи сыграли своё дело: вооружены были все. Кто сказал, что девчонки неспособны к слесарному делу?..
Прохаживаясь перед внимательно внимавшим ему «личным составом», рассевшимся в большом помещении пристройки, где впоследствии решили организовать общую кухню, объединённую с обеденным залом, Вовчик вдохновенно повествовал:
— Огнестрельное оружие сила только на дистанции! В рукопашной схватке длинномер, то есть ружьё, или даже пистолет сливают холодняку, если холодняк применяется внезапно, резко, «по месту»…
— Вовчик… — подняла руку Ольга, — «Холодняк»?..
— Холодняк, холодняк. То есть холодное оружие! То что мы наделали за это время подразделяется на ударного действия — во! — он продемонстрировал две коротких палки, к которым на стальных тросиках крепились найденные на мех-дворе довольно, признаться, ржавые шестерни, наверное от каких-нибудь комбайнов. Крутанул в руке — шестерни опасно прошелестели в воздухе. Вовчик скривился от внезапной боли в пораненной руке, отложил оружие:
— Аналог древнерусского кистеня. Рычаг, тросик, шипастое отягощение. Легче чем дубинка, а приложиться можно существенно сильнее! Лика вон во дворе два кирпича с одного удара — в пыль! Для пробы… Молодец!
— Конечно! — тут же хмыкнула Катерина, — Лика в шоу со второго курса эстрадно-циркового пришла, там уж с булавами работать учат.
«Ревнует…» — с удовольствием подумал Вовчик, — Хороший знак!
— Да. Конечно. Надо уметь. Есть своя техника. И, если наблатыкаться… то есть научиться, я имел в виду… вот Лика и будет инструктором по ударной технике. Ещё две штуки сделаем — но уже с фрезами. Они острые… а помните того Лесовика что нас на поляне спас?..
— Да. Да!
— Помните, чем он бандитов порвал?
— Палка такая. С ножом на конце.
— Палка. С ножом. Аналог чукотской пальмы. Или японской нагинаты, только с коротким древком. Можно колоть, можно рубить. Это, значит, колюще-режущего действия оружие будет.
Вовчик достал орудия, продемонстрировал.
— Чтобы, значит, теперь в свободное время осваивали… Сюрикены ещё. Это — метать. Это проще всего, из сердечника трансформатора, из пластин, только углы заточим…
Остановился, взглянул на них. Сидят, внимательно слушают. Загорелые серьёзные лица, выгоревшие волосы под, по-деревенски, повязанными косынками. Локти, коленки. Коленки… он отвёл глаза. В голове всплыло из старого фильма:
«Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай…»
Ишь ты, запомнил! Ещё бы не запомнить — как-то слышал по телевизору, что этот фильм у ещё советских космонавтов был своего рода тестом, — на внимательность; и поименовать жён басмача Абдуллы по памяти считалось самым простым заданием новичку. После этого он ещё несколько раз смотрел этот фильм, уже не только с неослабным интересом, но и внимательно запоминая детали. Выживальщику нужно быть внимательным к деталям, иметь острый глаз и… Зарина, Джамиля, Гюзель… Теперь их стало меньше; осталось только шестеро: Валя и Ольга всё-таки ушли. Ушли несмотря на уговоры; сказали, что будут пробираться в Мувск, и будь что будет. А здесь всех зарежут…
Зарежут, ага. Сам всех зарежу! Девчонок никому не отдам! Зарежу, кто сунется! Или перестреляю! — Вовчик уже проведал их тайник и тайно переправил оставленный, как было условлено с Вовкой, автомат в церковь. Пусть только сунутся! Их ждёт неиллюзорный сюрприз! Если драться с больной рукой и раной в груди он пока не сможет, но вот пострелять их… впрочем, автомата может оказаться мало…
— Конечно, всё это реально огнестрельного оружия не заменит! — вернувшись от размышлений к теме всё же счёл нужным заметить Вовчик, — Особенно если нападающих будет много! Но и на этот случай у меня для вас есть кое-что!..
Он достал из ящика два обрезка трубы.
— Вот! — он продемонстрировал, что одна из труб входит в другую, как корпус велонасоса в его рукоятку.
— Ну и зачем это?.. — недоумённо спросила Настя, всё утро под руководством Вовчика «нарезавшая резьбу» в заглушках «ручек» этих «насосов», и вкручивавшая в них заточенные винты. Или болты? Резьба. Плашки — метчики… Тьфу! Но Вовчик разбирается, сразу видно. Вовчик, он… На него смотрели не просто серьёзно, на него теперь смотрели почти с обожанием. Он был опора. Он был надежда. Мужчина!
Всё же какие-то флюиды носились в воздухе. Вон, и Вера с Наташей о чём-то шушукаются, поглядывая на него; а Катька краем рта шипит им что-то, думая, что он не замечает. Любят меня девки, гад буду — любят! Понимают, что я их защитник! Как Жоржетта… Он расправил плечи, улыбнулся:
