— Это, девчонки, серьёзный агрегат на короткой дистанции. Вот сюда вкладываем дробовой либо картечный патрон… направляем… этой вот трубой, которая «ходит» по «стволу», делаем резкий удар винтом-ударником в торце по капсюлю патрона… и ба-бах! — без промаха, как из гаубицы по совхозу! Постараемся вооружить каждую…
Девчонки заинтересованно задвигались. Не, нас теперь так просто не возьмёшь! Ни хроновским, ни каким другим!
Мотор надёжно и мощно урчал, колёса мотоцикла проглатывали дорогу километр за километром; встречный ветер бил в лицо, пытаясь сорвать с головы бандану, сдуть очки; сколько бы Владимир не пригибался за низенький щиток скоростного байка ветер доставал его всюду. Тем более что гнать на скорости, чтобы можно было почти лечь на скоростную машину, приходилось редко — не тот случай, не те дороги. Приходилось объезжать самый разнообразный набросанный на дорогах мусор: начиная от сучьев, ломаных ящиков бог знает из-под чего, кирпичей, старых покрышек, подозрительных картонных коробок, до явно выпотрошенных чемоданов и сумок.
Даже здесь, недалеко уже от Оршанска и между смешанными полицейско-военно-«общественными» дорожными постами, достаточно надёжно перекрывавшими основные трассы от всякой бродячей нечисти, попадались остовы разграбленных и сгоревших автомашин, легковых и грузовиков. Приходилось быть постоянно начеку; особенно теперь, когда он шёл не в составе колонны, а ушёл в сторону с прямой трассы на Оршанск, направляясь к коттеджному посёлку. Он опасался выстрела из кустов, натянутого поперёк троса, растянутого на дороге самодельного «ежа» — всего того, о чём он так много наслушался по дороге от бывалых попутчиков. Одна надежда: тут не часто ездят, вряд ли кто-то будет бесцельно сутками сидеть в засаде…
Не переставая внимательно следить за обстановкой, всегда готовый либо ускориться на прорыв, либо резким виражом уйти в сторону и развернуться; или, на край, по возможности аккуратно, с ходу положить байк на бок, перекатиться, выхватывая ствол, он невольно вспомнил недавнее прощание с колонной, с сопровождавшими её «суровыми» байкерами из «Волчьего Легиона», оказавшимися на поверку просто бородатыми юнцами, скрывающими за напускной суровостью тоже во многом детское, непосредственное восприятие происходящего… Долго жали руку, хлопали по плечам и спине, гоготали, скрывая неловкость — всё же он здорово выручил их тогда, на липовом полицейском посту; если бы не он, пусть не вся колонна, но три-пять грузовичков и пара этих ребят точно бы остались на затруханном просёлке, возле облезлой старой будки ГАИ… понятно, им было за что его благодарить… в компанию звали, на проводку колонн, золотые горы обещали; дружба и товарищество, верность и честь, братство «Волчьего Легиона»… Отказался. Есть другие планы.
Он поёжился. Да, он не был уже тем наивным парнем, что прилетел в международный аэропорт Мувска и в первый же день получил в нос от чёртова чурки… Чурка потом, на следующий же день, поплатился, конечно; но сейчас он бы и до такого не допустил: уклонился бы, ушёл нырком, и положил бы всю компанию беглым огнём из пистолета, благо теперь его надёжная тяжесть успокаивающе оттягивала пояс под курткой.
Наконец-то короткоствол! Не зря нарабатывал навыки на стрельбище и самостоятельно…
Дорога услужливо ложилась под колёса, движок стучал почти бесшумно. Наушники от айфона в ушах, вернее — в одном ухе, но треть громкости — чтобы не терять аудио-связи с окружающим миром.
Бум-буб-бум! — басы. Вовчик посливал со своего ноута; я «русский мьюзИк» современный-то и не знаю совсем… Ну-ка… Ага, удачно.
Сразу же по выходу из деревни осмотрел Вадимов «подарок».
